Стихотворение «Выборгская заря» посвящено войне с белофиннами, «той войне незнаменитой», говоря словами А. Твардовского. В предвоенной советской поэзии появилось немало стихов, посвященных этой теме. «Лучшие произведения, созданные тогда, — пишет А. Абрамов, — непосредственно вводили в советскую литературу образы, интонации, мотивы, которые получили затем развитие в поэзии Великой Отечественной войны».
Очевидно, что даже о суровости военных будней Суворов пишет с тем же романтическим пафосом, пользуясь теми же яркими образами, — «он видит в смерти свет зари и стали».
Романтическое видение поэта-красноармейца особенно заметно при сравнении его стихов, скажем, со стихами участника финской войны Сергея Наровчатова — обнаженными, принципиально лишенными малейших намеков на романтику:
Мы сухари угрюмо дожевалиИ вышли из землянок на мороз…А письма возвращенья нам желалиИ обещали счастья полный воз.В глаза плыла уже шестые суткиБессонница…Шагая через падь,Из писем мы вертели самокруткиИ падали, чтоб больше не вставать.
Такая принципиальная антиромантичность была, с одной стороны, реакцией молодых поэтов-бойцов на тяжкую правду войны, а с другой стороны, на ее «облегченное» изображение во многих стихах предвоенных лет. Нужно подчеркнуть, что новое поколение выражало в заостренной полемической форме свое неприятие не романтической поэзии вообще — на произведениях Багрицкого, Светлова, Тихонова оно было воспитано, — а свое несогласие с псевдоромантическими стихами, которые не переосмысляли мир в свете высоких идеалов, а просто-напросто игнорировали реалии современности, отворачиваясь от сложности и неоднозначности такого экстремального явления общественного бытия, как война.
Именно о такой «псевдоромантике» писал Наровчатов:
Лгущая красивыми строками!Мы весь ворох пестрого тряпьяТвоего, романтика, штыкамиОтшвырнули напрочь от себя.Так же суровы и обращены к реальному военному быту были стихи Суркова, Твардовского и других участников событий. Тем не менее очевидцы финской кампании писали и другие стихи.
Николай Тихонов, например, не обходя страшную реальность войны, остался верен романтической доминанте своей поэзии.
Именно на тихоновский опыт романтического осмысления войны, на мой взгляд, опирался Георгий Суворов.
Молодые поэты, сверстники Суворова, остро чувствовавшие приближение большой войны, посвящали свои поэтические размышления грядущему испытанию: одни, следуя определенной тенденции, «подавали войну в пестрой конфетной обертке», как выразился Сурков.
