Чем закончилось наше возмездие, помню я смутно. Леника за «починку» отцовского огнива досрочно освободили из-под домашнего ареста. Это точно. Мой друг Мишка, кажется, в последний момент застеснялся идти к Ветеранычу и с горя променял испорченную Леникову зажигалку на пугач с отломанным дулом. А вот Ветераныча 9 Мая видели где-то не на нашей улице — при медали «За боевые заслуги», болтавшейся на новенькой колодке…
Но это было только начало удивительных событий. Главное произошло, когда у нас в школе решили организовать Музей боевой славы.
Оказывается, раньше в школьных зданиях всегда имелась так называемая директорская квартира. Кстати, в свое время это было очень удобно, потому что генералиссимус страдал бессонницей — и всем остальным приходилось ночевать на рабочих местах. Но после того как наш директор получил новую квартиру в Измайлове и переехал туда…
— А я говорю, вы здесь не стояли! — прямо над моим ухом раздался пронзительный женский голос.
— Ничего не знаю! Я занимала вот за этим мужчиной! — отозвался другой, не менее пронзительный голос.
— Гражданин, подтвердите!
Я очнулся и увидел, что до кассы мне еще далеко, но зато позади меня вырос совершенно палеонтологический хвост, а рядом со мной стоит увядшая женщина и униженно заглядывает мне в глаза:
— Подтвердите, пожалуйста!
— Занимала! — кивнул я.
— Вот видите! — сварливо заликовала она. — А то взяла манеру: чуть что — сразу орать!..
…Обманув универсамовскую общественность, я вернулся к воспоминаниям.
Итак, директорскую квартиру, в которой никто теперь не жил, отдали под Музей боевой славы. Был брошен мобилизующий и вдохновляющий клич: кто соберет больше всех экспонатов, тот на каникулы поедет в Ленинград! И еще одна очень важная деталь: экспонаты нужно обязательно сопроводить воспоминаниями ветеранов, так сказать, живым дыханием истории.
Разумеется, первым делом я бросился к дяде Коле Калугину и застал в их комнате интересную сцену.
Мой друг Мишка обеими руками держал крышку дивана, а дядя Коля до пояса просунулся в его разинутую пасть. Вскоре он вытащил два черных погона с желтыми скукожившимися сержантскими ленточками. Увидев меня и мгновенно оценив оперативную обстановку, бывший отважный гвардеец-артиллерист вручил Мишке и мне по одному погону.
— Сами делите! — сказал он при этом. — Писать ничего не стану. Не умею я…
— Не умеет! — ехидно подтвердила Мишкина мать.
