Иногда он подходил к нам, отечески трепал по волосам и добродушно говаривал:
— Чем баклуши бить, лучше в стрелковый кружок запишитесь. Враг не дремлет!
— Он спит! — с ненавистью отвечал мой бывший друг Мишка.
— А вот ты — молодец! — словно не слыша, обращался Ветераныч к Ленику. — Учи языки — разведчиком будешь!
— Шпионом! — добавлял Мишка.
Прошло немного времени. Полыхая кумачом и гремя медью, промчалась круглая ратная дата, и на груди Ветераныча зазвенела законная медаль — юбилейная.
Во время славных торжеств произошли события, о которых просто необходимо рассказать. Во-первых, я помирился с Мишкой. Во-вторых, звезда Ветераныча взвилась на общественном небосклоне на недосягаемую высоту.
Взлет звезды совпал с ежегодным слетом передовиков. Огромный дом политпросвещения был полон, проходы заставлены набитыми сумками, а в фойе еще продолжалась штурмовая праздничная торговля. В первых рядах сидели лучшие люди района и мы, красногалстучная пионерия, во главе с директором школы.
Согласно сценарию, под звуки фанфар мы должны были гуськом побежать на сцену, туда, где за баррикадой зеленоскатертного стола сидел президиум, — и каждому вручить алую гвоздику — наш цветок. Потом, опять-таки согласно сценарию, нам надлежало построиться в шеренгу и с выражением прочитать литературный монтаж. Лично я должен был звонко прокричать четыре стихотворные строчки.
Две в начале:
Враг подходил к столицеТемнели гневом лица!И две в конце:
Мы грозно шли к рейхстагу,Храня в сердцах отвагу!Режиссер всего этого праздничного действа, нервно дергая небритой щекой, мотался вдоль первого ряда и повторял как заклинание: «Мальчики-девочки! Умоляю! Если забыли слово, пропустите и читайте дальше.
Никто не заметит. Только, ради жизни на земле, не останавливайтесь!»
Торжественное заседание началось. Сначала выступил крупный руководитель городского уровня.
Свой обширный доклад он явно видел впервые и всякий раз, запутавшись в придаточном предложении, поворачивался в сторону президиума и поверх очков строго смотрел на своих подчиненных. Докладчик с трудом доплелся до конца, состоящего из сплошных «да здравствует». Аплодировали ему долго и стоя, а он в ответ еле заметно кивнул залу и несколько раз вяло коснулся кончиками пальцев ладони.
Следом на трибуну поднялся старенький генерал.
