Сто оттенков неба

– Помой и почисть морковь, нарежь ее соломкой.

Такой работе я обрадовалась. Чищу морковь я профессионально. Почистив две штуки, поднесла к доске и выбрала удобный, острый нож.

- Две? – удивлённо смотрит на меня друг Макса из-под темных бровей.

- Да, одну я себе помыла. Не переживай, я ее сейчас съем, - принялась я объяснять, зачем почистила две большие моркови.

- Нет, - протянул он, посмеиваясь. - Одну ешь на здоровье, а вот нарежь мне, пожалуйста, три.

Я недоверчиво перевела взгляд с него на морковь, поняла, что он не шутит.

Игнат все это время улыбался, хотя казалось, нечасто он это делает.

Друг Макса все время втягивал меня в беседу, не позволяя погружаться в свои мысли. Специально отвлекал от переживаний. С ножом и мясом обходился умело, порой даже не глядел на доску.

- Мясо разделаю и возьмусь нарезать лук.

- Я и лук могу настрогать, - предложила я, ведь морковь уже заканчивала.

- А не расплачешься? – нарочито серьезно спросил он, вызывая смех, который с трудом удавалось сдержать.

- Не знаю, до сегодняшнего дня удавалось держаться, - пожала плечами, состроив серьезное выражение лица.

- Не хочу, чтобы твой мужчина ворвался и увидел тебя в слезах, - ухмыльнулся он.

Представив такую картину, я улыбнулась.

- Игнат, ты терапевт?

Макс говорил, чем занимаются его друзья, но в свете последних событий неудивительно, что у меня это вылетело из головы.

- Нет, не терапевт. Я кардиохирург. Два дня в неделю читаю в медуниверситете лекции. Поступишь к нам – узнаешь о моей преподавательской карьере чуть больше.

Так, теперь я знаю, что морковь тебе доверять нельзя. Ты почти ничего не оставила, - смеется он, отодвигая от меня чашку. - Пока нарезала, съела еще две.

На медленном огне варился плов, бутылку вина Игнат отправил в холодильник. Я мыла зелень и овощи.

Умопомрачительные запахи летали по кухне. И даже мой уснувший за последнее время аппетит проснулся. Игнат рассказывал все время какие-то забавные истории о своих студентах, а мне отчего-то стало жалко ребят.

Даже когда рассказывал, выражение его лица менялось. Оно становилось строгим и жестким. Непоколебимость его воли сложно оспаривать. Ничего удивительного, что пересдавали ему экзамен по несколько раз. Да, под таким взглядом несложно забыть материал. О чем я ему и сообщила.

- Если они такие нежные, что теряются от одного взгляда, нечего им делать в операционной. Там время порой идет на секунды, Саша, и от того, какое решение ты примешь, зависит жизнь человека.