Это все, что тебя беспокоит?
— Да, — замялась я, прежде чем ответить. Не рискнула во всем признаться! Между нами все так зыбко, один неверный шаг и нас снова отбросит друг от друга в разные стороны.
Всю оставшуюся дорогу мы проговорили об учебе. Игнат обещал дать мне свои лекции, чтобы я эти дни спокойно готовилась. Ведь цикл заканчивался, до экзамена оставалось мало времени.
— А… что мне делать с отработками? — пока он в таком доброжелательном расположении, решила поинтересоваться я.
— Отрабатывать, Кузьмина! Отрабатывать! Роман с преподавателем не снимает с тебя наказания, — усмехнулся Воронов.
— Не знала, что у нас роман, Игнат Валерьевич. — покачала я головой, изображая удивление.
— Как только поправишься, я тебя просвещу.
— Можете и сейчас. Я абсолютно здорова.
— Сейчас только на словах, Мелкая, и не искушай!
— Ничего подобного я и не собиралась делать. Меня волнует только одно, как скоро я могу добраться до твоих… лекций.
— Сегодня ты не будешь заниматься.
— в своей строгой манере ответил Коршун. Спорить не стала. Я ощущала усталость, хотела скорее добраться до душа, частично обмыться и просто немного полежать.
Мы подъехали к дому Игната. Он открыл дверь, намеревался взять меня на руки, но я воспротивилась.
— Я сама дойду. Не знаю, что ты мне уколол, но я совсем не ощущаю боли, носить меня нет необходимости.
Еще не было и девяти вечера. Разгулявшаяся утром стихия к вечеру утихомирилась. Во дворе дома Игната на детской площадке можно было застать мам с колясками, которые прогуливались с детьми перед сном.
В лифте мы оказались одни. Только двери кабинки закрылись, Игнат прижал меня своим телом к стенке. Не сильно, почти не касаясь, но жар медленно стал растекаться по коже. Сердце учащенно застучало.
— Я требую свою порцию десерта, — произнес мне прямо в губы, и прихватил своими губами мою нижнюю, потянул немного, а потом облизнул. — ты слопала две порции торта, пришло время вернуть.
— Жаль, там не было чесночного соуса, — засмеялась я, но нервно.
Его ласки не оставили меня равнодушной. — А от торта ты сам отказался."
"— Я желаю, слизать его вкус с твоих губ, — порочно произнес Воронов.
Он так и сделал! Его язык нагло, властно ворвался ко мне в рот, испробовав каждый уголок, Игнат довольно зарычал. Его ладони, которые лежали на стенке лифта по обе стороны от меня сжались в кулаки.
— Вкусно, но мало!
Дверь лифта открылась и мы вышли.
