Ты понимаешь, почему мне пришлось тебе рассказать?
— Ворон, вот самое противное, что ты не о себе думаешь. Ты весь такой правильный благородный, а меня от этого тошнит!
— Вот и замечательно! — ее откровения вызвали ухмылку, которую я не показал.
— Дай выпить.
— Нет.
— Думаешь, твое «нет» меня остановит? Ты мне теперь никто!"
"— Альбина, прекращай драматизировать. Что тебя так задело? Ты же сама прекрасно знаешь, какой была бы наша семейная жизнь! Мы бы через полгода возненавидели друг друга!
— А так, я тебя ненавижу уже сейчас! — выплюнула она и поднялась на ноги.
— Не обижайся Воронов, но я твою бабу просвещу, какой ты кобель!
— Только попробуй рот открыть, пожалеешь! — отреагировал я сразу же. Все во мне взбунтовалось даже от мысли, что ее обидят. Мелкую я готов был оберегать ото всех.
— Даже так?! — призадумалась она, а потом добавила: — я бы поверила, если бы не знала, что ты не умеешь любить!
— Речь о другом. — я не хотел давать ей козырные карты в руки.
Альбина тот человек, который при удобном случае использует информацию против тебя. — Я не лезу к тебе, ты даже не пытаешься портить мне жизнь. Я могу перестать быть благородным, если ты затронешь мои интересы, — как можно более убедительно произнес я угрозу.
Альбина испугалась и сбавила тон.
— Пусть пройдет несколько дней, мне нужно обо всем подумать. Потом мы встретимся и еще раз поговорим.
Забрав сумочку и сигареты, она направилась к выходу.
— Это что? — наклонилась она и подняла с пола кольцо.
— Дорогое…
Я увидел чуть дальше на полу цепочку с крестиком. Подняв, забрал кольцо у Альбины. Хоть оно и было куплено ей, выбрало оно Мелкую. И мне нравилось, что украшение висит у Евы на груди.
— Ну, я пойду.
Я не ответил.
«Что возле входной двери делают украшения Евы?!»
*** ***
Ева
Папу я давно не видела. За это время он заметно постарел, осунулся.
Виски совсем седые, морщины вокруг глаз. Нет, он не потерял своей харизмы и красоты, но время оставило на нем свой след. А может это оттого, что над ним больше не тряслась мама.
— Ева, ты нас очень напугала, — подошел он ко мне. Лицо до сих пор хранило следы тревоги, но ругаться он не стал. Лазарь отошел в сторону, а папа неуклюже неуверенно обнял меня. Наверное, ждал, что я его оттолкну, как раньше, но я обняла его в ответ.
