Сто причин поверить

А он все равно узнал! Но она и тогда с полицией говорить не стала. Говорила, что это внутренние дела семьи. А чьей семьи? Ее или нашей? Может, тоже получила деньги?

Вполне возможно, что лечение за границей оплатил ей Яковлев, подумала Настя.

– Она же и за границей оперировалась. Может, это были деньги тестя? – словно прочитал ее мысли Мишин. – Инга притихла. Не истерила с такой силой, как всегда любила. Массажи, салоны красоты, личный коуч, смены диет. Так вот и жили. Пока не помер тесть. И началось!

– Опять истерики, подозрения.

Сначала подозревала в смерти отца мужа Ларисы, потом ее подругу.

– Да. Потом дошла очередь до меня. Но тут Инга быстро угомонилась. Даже она поняла, что мне это не надобно. Успокоилась о причинах его кончины. Перебросилась на ревность. Это когда Света пришла к нам работать. Инга однажды пришла на премьеру и увидела ее. Никогда ведь не ходила, фыркала презрительно. Считала наш театр самодеятельностью. И тут вдруг пришла. А мы со Светой играем главные роли. И там были сцены…

Он замялся, помедлил с ответом.

Даже на Настю посмотрел так, словно просил помощи. Она не стала помогать ему подбирать слова.

– Там некоторые сцены были весьма откровенные. Мы целовались и даже лежали в постели. И Инга… В общем, не будь этого спектакля, она бы нашла другую причину. Она была очень истеричной особой. – Он подумал и добавил с нажимом: – Очень!

– Почему Лопачева оказалась в вашем доме в день смерти вашей жены?

– Я не знаю. – Он глянул с тоской Насте прямо в глаза.

 – Меня там не было, я ничего не слышал. Света потом от комментариев воздержалась. Но обмолвилась вскользь, что разговор шел о Ларисе.

– То есть вы хотите сказать, что Лопачева пришла к вам домой, чтобы поговорить о своей подруге, которая покончила собой несколько лет назад? Вы сказали, три года прошло? Как-то неубедительно звучит, Игорь.

– Я вас понимаю. Мне и самому эта версия так себе. Но Света утверждала, что это именно так. Что она не смирилась, что готова была порвать ее за муки, которые вынесла Лариса.

Есть еще кое-что…

Мишин положил ладони с грязными ногтями на стол, уставился на них, проворчал недовольно что-то о ремонте, вымотавшем ему всю нервную систему и превратившем его в неряшливого засранца. Замолчал. Вздохнул.

– У Инги был какой-то препарат, – обронил он едва слышно.

– Какой препарат? – сразу насторожилась Настя.

– Что-то из серьезных веществ, в давние времена использовался в армии… В общем, я не в курсе деталей.