Сто причин поверить

 – Вы до сих пор не даете покоя персоналу? И осматриваете помещения? На каком, скажите, основании? Тараканов…

– Тараканов ваш распустил персонал до такой степени, что они мрут у него, как мухи! А он и не чешется! – с легким повизгиванием возмутился Аверкин.

– Хорошо, хорошо, – выставил ладони перед ним Валера. – Но что вы пытаетесь там найти? Прошло столько времени. Помещение убирают ежедневно.

– Во-первых, через день. Гримерки, ко-гда артист в отпуске, вообще не открывают. А во‑вторых, вы знаете, как они их моют? Центр комнаты.

– Нашли что-то? – усмехнулся Валера.

– Не что-то, а кого-то. Взгляните на нее, – указал он обеими руками на женщину на скамейке.

– Вы не узнаете платье?! – Аверкин почти задохнулся возмущением.

– Это платье, которое я видел в день смерти моей Ниночки! Это платье Светланы Лопачевой! Помните, я рассказывал вам про то утро, когда ходил по театру и искал свою жену. И слышал смех Светланы и ее разговор с каким-то мужчиной, и видел это самое платье.

Грибов ничего не понимал.

– Где вы взяли это платье, гражданочка? – уставился он на женщину, притихшую с первой минуты его появления перед скамейкой.

– Нашла, – ответила она коротко и замолчала, крепко сжимая правый кулак, в котором, видимо, прятала деньги, полученные от Аверкина.

– В мусорном контейнере. Я там часто отовариваюсь. Вы себе не представляете, что народ выкидывает! – Она осуждающе поджала губы. – Одно слово – зажрались! Куртки новые, джинсы, технику всякую. Иногда чуть поломанную, иногда вообще нулевую. Мой парень поработает с ней и все фурычит. У нас на складе кухня – вам и не снилось. Даже мясорубка электрическая имеется. Правда, прокручивать нечего.

– У вас же бывают деньги. Все пропиваете? – встрял в ее монолог Аверкин.

– Не твое дело, – покосилась она на него из-под спутавшейся грязной челки.

– Вернемся к платью, – перебил их диалог Грибов. – При каких обстоятельствах вы нашли платье? И главное – когда? Вспомнить можете?

– А чего не вспомнить, если в пакете и чек лежал. Правда, он на водку был, а не на платье. Но оно не совсем новое было. Пахло духами. Дорогими. Кто же в магазине одежду брызгает? Никто.

– Какого числа? – перебил ее Грибов.