Сто причин поверить

Не хочешь со мной?

– Я уже у твоего дома. Если поторопишься, захвачу тебя с собой…

Из завтрака она употребила только кофе. Прямо из кофейника, некогда было в чашку наливать.

Полчаса, пока выбирались с забитых машинами дорог, молчали. Потом Настя не выдержала, спросила:

– Где адрес нашел, Гриб?

– Подсмотрел, – ответил коллега, сворачивая на дублер, выводящий за город.

– У тебя в компьютере, – признался он, тут же получил подзатыльник, потер ладонью ушибленное место. – Зато честно, капитан.

– Поездку за город намеренно организовал?

– Вот тут точно не я.

Смотров отправил. И знаешь… – Грибов покосился в ее сторону. – Мне кажется, что он по-настоящему крут, наш майор. Просчитывает нас с тобой на щелчок пальцев.

– Куда клонишь? – Настя обеспокоенно завозилась на пассажирском сиденье. – Он тоже «подсмотрел» у меня в компе адрес и поэтому организовал тебе выезд по соседству? Знал, что я туда поеду. Знал, что ты туда поедешь за мной следом или рядом и…

– Блин! Опять выговор будет!

– Не будет. Он умный мужик.

 – Грибов въехал на заправку, остановился у колонки. – Думаю, он тоже сомневается в отсутствии состава преступления в самоубийстве Лопачевой. Что-то ему не нравится, как и нам. Поэтому вот и всю эту возню затеял.

– А прямо сказать: ребята, артистка не сама, ей помогли, расследуйте… Так нельзя?

– А так нельзя. Наверху не поймут и не одобрят. Кстати, как там твой Долдон? Починила?

– Ага! – фыркнула Настя. – Починила так, что он теперь каждый час стал звонить.

О Настином детстве с дедом и историю будильника Грибов знал.

Как-то долго сидели в машине, наблюдая за подозреваемым, выговаривались до прозрачности.

– А ты его подушкой накрывай, – посоветовал Грибов со смешком. Тут же напрягся. – Блин, Смотров звонит. Сиди тихо…

Разговор занял не больше минуты. Валера только успевал говорить «так точно». Отключившись, вытер пот со лба, покосился на Настю.

– Говорил же, что крут наш майор.

– Что, прямо догадался, что я с тобой рядом? – недоверчиво глянула Настя.

– А то! Говорит, смотри за ней – за тобой то есть.

Смотрите, говорит, аккуратнее. Чтобы ничего не вылезло до поры до времени. Что-то еще хотел добавить, но не стал. Потом, говорит.

– На тему упавшей в оркестровую яму артистки. Как там ее?

– Она самая. Что-то там с ее падением не так. Ладно, скоро подъедем, давай подумаем, как и с чего начать…

Сложная штука – удача. Сложная и справедливая. Это только кажется, что к кому-то она все время передом, а к кому-то незаслуженно задом.