Сто удач и одно невезение

Верхняя и нижняя части ее тела потрясали необъятной широкомасштабностью, а между ними имелась талия, тоже необъятная, но не потерявшаяся в объемах.

Зинуля впала в благоговейный ступор, раскрыв рот и во все глазенки уставившись на видение. Пожалуй, если бы она узрела ежика, делающего сальто, ее это зрелище привело в го-о-ораздо меньшую – да на фоне сегодняшних событий в никакую, нулевую – стадию обалдения!

– Лева!　– спокойно и громко прокричала женщина, обозревая Зиночку с ног до головы.　– Риточка привела потерпевшую! Проходите, девочки!

Так и не захлопнувшую рот, рассматривающую «Родину-мать» Зинулю втащили в прихожую, в которой тем временем образовался не менее колоритный персонаж – высокий, худой мужчина с седыми длинными кучеряшками, растущими от круглой, правильной формы лысинки на голове.

– Що у нас тут, Симочка?　– весело поинтересовался мужчина.

Зиночка, повернув голову с незакрытым ртом, посмотрела на него, грешным делом мимолетно подумав, что ее сейчас начнут готовить и есть, как в самых страшных сказках!

– Лева!　– попеняла женщина.

– Зиночка!　– затараторила Рита.　– Ты не пугайся, это мои бабушка и дедушка, они сейчас все-все исправят!

Пострадавшая, перепуганная, ничего уже не соображающая Зиночка кивнула, переводя затравленный взгляд с бабушки на дедушку, и почему-то выдавила из себя писклявым фальцетом:

Она хотела поздороваться, как положено воспитанным правильным девочкам, честно-честно! Она и предположить не могла и знать не знала, что можно так сказать вообще: «Не зрасте!», да никто так не говорит, и это совсем уж неправильно, и почему так скакнуло с языка… и у Зиночки стали наворачиваться слезы на глаза!

– Симочка, я так понимаю, що ми имеем особо тяжелый случай!　– разволновался мужчина, видя Зиночкины мучения.

– Да уж, Лева! Що ми имеем, таки ми имеем! Риточка, ты что сделала с девочкой?!　– сурово воспрошала бабушка у внучки.

– Это моя подруга!　– защищалась Риточка, по ходу объявляя и статус Зиночки.

– Перспективка, скажу я тебе, моя дорогая, не из самых приятных для этой девочки!　– остудила красноречие внучки бабушка и совсем другим голосом, нежно-задушевным, взяв Зиночку за ладошку, заговорила с ней: – Идем, маленькая, все будет хорошо. Сейчас мы тебя умоем, причешем, все вещи починим, постираем и накормим тебя пирогом.

И Зиночка сразу передумала плакать, пугаться, расстраиваться, поверив всем обещаниям.