Сто удач и одно невезение

　– Мы же не на улице застряли! Устроимся поудобней, посидим, подождем! Вы и на самом деле можете прочитать Ритулин доклад про данную квартиру!

И в этот момент, несколько раз припадочно помигав, потух свет!

Ешкин кот! Вот сколько раз зарекалась не радоваться легкому исходу раньше времени! Всегда вляпывалась еще круче! Ох, Ритка, Ритка! Угробишь ты когда-нибудь любимую, единственную подругу!

Ведь знала же, что никогда с этим ужасом, летящим среди жизни, не бывает так плохо, чтобы не могло быть еще хуже!

– Наверное, лампочки перегорели… – почему-то шепотом предложила версию электрического коллапса Зинуля.

– Нет,　– тоже тихим голосом возразил он.　– Здесь стоят галогеновые, энергосберегающие лампочки, они по определению не могут перегореть несколько лет, тем более все сразу.

– Сильно надеюсь, что это не проводка!　– подбадривала себя Зинуля.

– Не похоже, но черт его знает, как они тут ремонтировали!

– Не пугайте меня, Захар Игнатьевич! Не хотелось бы поджариться в закрытой комнате!　– без намека на испуг размышляла Зинаида.

– Это нам не грозит, Зинаида Геннадьевна. Вы же не чувствуете запаха горелой проводки?

– Я тоже не чувствую, значит, дело не в ней.

– А знаете, я вам верю!　– «порадовала» Зинуля бодреньким шепотом.

Но ей стало тревожно! Вот ей-богу!

И вовсе не из-за проводки какой-то! Ледяные мурашки меленького страшка побежали вдоль всего позвоночника, и она в полной мере осознала, что такое «тьма кромешная», та, кроме которой ничего нет, вообще ничего, только первобытный ужас несовместимого с таким условием выживания человеческого организма.

В эту комнату не проникало ни атома света, и это было так непередаваемо жутко!

Каким-то мистическим образом за пару минут организм перестроился, включил инстинкты, спавшие и не востребованные в комфортных условиях цивилизации, в разы обострив слух, обоняние, осязание, превратив тело в чувствительную антенну, улавливающую любые изменения в ограниченном пространстве. И почему-то эти инстинкты настроились на одну волну с мужчиной, невидимым субъектом рядом, в темноте.

И вот тут Зинуля струхнула по-настоящему!

Ее тянуло к нему, как магнитом, и это было неправильно там, за чертой темноты, в правильно-обыденной жизни среди людей, а здесь…

– Вы меня боитесь?　– тихим голосом спросил он из ниоткуда.

– Нет,　– честно призналась она,　– не вас.

Себя. Она пугалась себя непонятную, новую – удивлялась, поражалась и страшилась себя такой.

– Я тоже,　– еще тише признался он. Помолчал и пояснил: – Не вас.