Вспыхивала от пошлых, слишком мужских комплиментов. И совсем перестала поглядывать на календарь.
Руслан тоже поменялся. Вместо того чтобы, как и раньше, общаться одними командами, он начал задавать вопросы и слушать ответы. Иногда со смехом, будто беседует с блаженной. Иногда с ледяным спокойствием, за которым открыто сквозили беспокойство или злость.
Ленка как-то спьяну ляпнула, что главный тест на «своего мужчину» – то, как рядом с ним исчезает любая тревога. Именно так она выбирала себе мужа. Именно из-за этого жила с ним уже десять лет.
С битьем посуды, ссорами, скандалами и сексом не чаще раза в неделю. Порой как на вулкане, но всегда как у бога за пазухой.
С Русланом Вероника тоже чувствовала это странное спокойствие. Даже когда доводила его до белого каления просьбами спеть, потанцевать с ней или терроризировала по утрам здоровыми завтраками.
К этому спокойствию оказалось так легко привыкнуть, что, когда девятого января Руслану сообщили об аресте всей банды, охотившейся за его секретаршей, она сама чуть не попросила остаться.
– А если кто-то еще на свободе? – На чемодан даже смотреть не хотелось.
– Без охраны ты не будешь в любом случае.
– Приставишь ко мне кого-то из своих подчиненных, а в рабочее время станешь закрывать дверь приемной на ключ?
– Еще не решил.
Этот упрямый медведь тер лоб, словно разгадывал адски трудную головоломку, но не давал никаких надежд.
– Все еще темнишь? Может, расскажешь мне, что вообще это было?
– Самое ценное сейчас – это информация.
Чем больше ты будешь знать, тем дороже может оказаться цена знаний.
– Ты так меня бережешь?
– А есть сомнения?
От удивления у Руслана брови на лоб полезли. А Веронике так и хотелось в ответ включить капризную девицу и ответить: «Да!». Сказать, что безопасно – это здесь, с ним. И плевала она на банду, полицию и работу.
Налицо были все симптомы какого-то тяжелого психического заболевания.
«Сотрясение мозга!» – успокаивала себя Вероника.
«Передозировка спермы в организме!» – подсказывал внутренний голос.
Наверное, в качестве лекарства нужно было попросить пару дней на адаптацию и побыть на даче одной. Она бы вспомнила, как это – просыпаться в холодной постели, готовить только на себя и ничего ни от кого не ждать.
Но Руслан все чаще поднимался на второй этаж, где на стремянке, оказалось, можно было спокойно говорить по телефону. Разговоры его становились все дольше. А гордость грызла Пожарскую все больнее.
