– Они нашли бы другую цель, – Руслан задумался, – к тому же с памятью Пожарской... Она и уволенная была бы опаснее всех работающих, вместе взятых.
– Понял, наконец? – В трубке послышался смех.
– Понял, – меньше всего Бадоеву хотелось признавать свои ошибки.
– А то буфера – буфера... – Смех стал громче.
Под аккомпанемент стука и криков в багажнике хохот босса бесил ещё больше. Руслан помнил, как отбивался от секретарши и как считал ее фигуристой стервой из той же пустоголовой породы, из которой была и его жена.
Больше месяца понадобилось, чтобы понять ошибку.
Полторы недели – чтобы запасть на эту гну, как в молодости, – со всей дури, по самую маковку.
Вспомнил, и что такое стыд, и как по-настоящему хорошо может быть с женщиной.
Ожил.
И только одно нехорошее предчувствие мешало почувствовать себя ещё и счастливым.
С этим предчувствием Руслан старательно боролся всю дорогу. Резко жал на тормоз, когда тело в багажнике начинало активничать. Строил планы на вечер – с вкусной едой и сладкой женщиной под боком.
Старался не смотреть на рожу Ромео, когда вытаскивал его на свет божий возле гаража.
И, пока этот смертник не раскрыл рот, почти поверил, что все у него будет в порядке.
Глава 21. Откат
Павел Козловский, может, и был обычной пешкой в руках рейдеров, но активно изображал из себя пуп земли. Чтобы он перестал сыпать угрозами и спустился с небес на землю, Руслану даже пришлось еще раз испачкать свой кулак.
– Полицию вызовешь, если выйдешь отсюда живым. Этого я обещать не могу. Посмотрю на твое поведение.
"
"Для большей убедительности парни Бадоева быстро отыскали в огромном гараже наручники и приковали придурка к железной трубе в углу здания.
– А «хорошим поведением» у нас будет чистосердечное признание, – продолжил Руслан. – С именами, подробным описанием задания и сроками... Тебе ж ставили какие-то сроки? Или опять отправили дурить бабе голову, сколько захочется?
О том, как именно этот упырь дурил бы голову, Руслан старался не думать. Зимой избавляться от трупа было хлопотным дельцем.
Реки, как назло, все замерзли. Асфальт в снегопад клали только слишком далеко от Питера – подальше от федеральных властей с их нормативами и проклятыми камерами на каждой ёлке. А копать яму в промерзшей земле ради этого мудака было лень.
– Рекомендую не проверять мое терпение и начать каяться прямо сейчас.
Похрустев пальцами, Бадоев подошел поближе к допрашиваемому, и тот, наконец, заговорил.
– У тебя, мужик, кукуха поехала. Я не знаю, о чем ты спрашиваешь.
