И срочно пришлось вспоминать, что такое кислород и зачем его вдыхать.
– А может, сразу перейдём к следующей части программы? После неё уже и помоемся, – голос сел, и хриплые звуки, вырывающиеся изо рта, самому себе казались чужими.
– Не-ет! Основная программа только на кровати.
Бессердечная мочалка снова направилась вверх. Размазывая густую пену, прошлась по груди. Уколола соски, из-за чего Руслан второй раз за минуту чуть не сдох. И медленно поползла к плечам.
– А если я очень попрошу?
Впервые в жизни Бадоев готов был умолять женщину о сексе.
Понимал, что она старалась, украшая здесь все. Помнил, как сам мучился с гребаной ванной. Но от желания между ушей уже все кипело.
Срочно нужно было насадить эту дачную нимфу на себя. До упора. Чтобы вскрикнула и жадно сжала. И хоть пару минут потолкаться в тугой плоти.
– Если хочешь, я могу быстро. Только разреши. – Для пущей убедительности Руслан нашёл вторую руку Вероники и опустил на свой пах.
– У меня на коленях синяки. На лопатках – потертости от плитки.
А попа уже размята так, что скоро смогу сидеть на гвоздях."
"– На гвоздях не надо. Лучше на моем члене.
– Лучше. Но в постели. И потом. – Указательный палец с красивым алым ногтем, запечатывая, лёг на мужские губы. Вероника качнулась вперед и, буквально распластавшись на груди Руслана, прошептала на ухо: – Обещаю. Тебе понравится.
* * *То, что случилось после этого загадочного «обещаю», Руслан даже не знал, как назвать.
Словарный запас резко сократился до «ах», «ох» и нескольких матерных слов.
А извилины сварились в кашу и стекли по позвоночнику на дно ванны.
Вероятно, если бы враги так пытали, вместо героического молчания он сам попросился бы в шпионы. Сдавал бы всех и каждого. Искал бы тайны. Делал бы что угодно, только бы снова оказаться в этой ванне и ощутить всю мощь пенного эротического насилия.
Как Вероника и обещала, для начала она его вымыла.
Заставив пустить к себе за спину, намылила голову. Кончиками пальцев взбила пену.
Массажными движениями растерла кожу. До короткого ёжика возбудила каждую волосяную луковицу.
Потом принялась за спину. Все так же позади. Изредка касаясь полной грудью лопаток. И заставляя в крошево сжимать зубы.
Гладила.
Растирала.
Поливала водой.
Невесомо прикасалась губами.
Кружила мочалкой, словно выписывала на коже магические символы.
Долго. Убийственно-сладко.
Где-то на мытье поясницы Руслан готов был позорно кончить.
