Они давно за вами следят.
— Вон что… — расстроился Иван Богданович. — И кто меня тогда отпустит?
— Забыл, что у тебя есть в полиции знакомый полковник? — ухмыльнулся питерец. — Поможешь мне честно, и я так же честно подсоблю тебе. Уедешь из каторжного проклятого места с чистыми документами. Власти не будут иметь к тебе никаких претензий. Но это надо заслужить.
— Я готов, — вздохнул артельщик. — Чего делать-то?
— Пока что рассказать мне все о санатории. Как туда люди попадают? После того, как сговорятся с Родонаем.
— Я их отвожу. На своем транспорте, в очередной в Илимск приезд. Держу в Братском собственный обоз. Другим путем постояльцам там появляться запрещено.
— Вот даже как? Конспирация?
— Само собой. Заимка дает Ононашвили хороший доход. И главное, делает полезным, даже незаменимым. Для всех, кому надо сбежать или человека своего из Сибири вытащить, лучше способа нет. Те, кто прошел через заимку, беспрепятственно добираются потом хоть до Петербурга, хоть до Парижа.
— Последний вопрос, Иван Богданович, и я уйду.
Скоро в городе появится грек. Сбежал с каторги и хочет где-то отсидеться. Куда ему идти договариваться?
— Грек? — переспросил Саблин. — Как ты, что ли, в восемьдесят третьем году? «Демон»?
— Вроде того.
— А я ему, значит, должен буду помогать?"
"— Само собой. Это мой помощник титулярный советник Азвестопуло. Видишь, я тебе доверяю, называю имена, чего делать не должен. Но лучше нам сразу вести себя друг перед другом честно.
— Ишь ты… — взъелся собеседник.
— С нашей полицией — и честно! Да там жулик на жулике. Они вон у Ононашвили с руки едят, взятки вымогают, фальшивые деньги по дуракам распихивают. Как же с ними и честно?
— С ними я и не призываю. Я тебе от своего имени предлагаю.
— Ты понимаешь, во что меня втягиваешь? Ведь если случится, как ты хочешь, мне отсюда придется темной ночью удирать. Всю лавочку выкорчевать вам не удастся, Нико уж давно неприкасаемый. И как мне тут жить? Когда ты уедешь.
— Иван, опять сказка про белого бычка? Сказано: вытащу я тебя из помойки, поселишься, где захочешь.
Столицы не обещаю, там, чтобы прописаться, нужно разрешение министра. А в деревне прописка не нужна. Я все устрою, власти будут знать, что ты чистый.
— Твоими бы устами… Об чем уж был вопрос?
— Про грека я тебя спрашивал, — напомнил коллежский советник. — Как ему в доверие войти, на вашу заимку попасть?
— Он будто бы с каторги сбежал?
— Да.
— Учти — там проверят. У Нико свои людишки повсюду.
