— Что за петарды и где их взять?
— Да это хлопушки, но взрываются так, будто бомбу швырнули. Путевые сторожа имеют их в своих будках. Когда путь поврежден, они бегут навстречу поезду и кладут их в таком порядке: одну на правый рельс, через двадцать пять саженей на левый, а еще через столько же — опять на правый.
— И что? — спросили иркутяне.
— Как что? Машинист ведет паровоз и вдруг слышит три хлопка под колесами: справа-слева-справа. Сигнал срочного торможения.
— Хорошая штука, — одобрил Махарадзе. — Говоришь, громко бабахает?
— Если в помещении, то все обделаются.
Решат, что фугас взорвали.
— Он мне нравится, — обратился Махарадзе к Попандопулосу. — Нужный человек, именно такого Гоги искал.
— Ты бы сначала присмотрелся, — осторожно ответил тот. — Вдруг у Сергея Маноловича другие планы?
— Планы у меня есть, господа, — подтвердил гость. — Я хотел бы до октября пересидеть в уютном уголке. Говорят, такой имеется, и называют его заимкой.
— И кто тебе насвистел? — сразу насторожился грузин.
— Ты его не знаешь, — хладнокровно ответил грек. — Это было во Владимирском централе, в польском корпусе[42]. Мишка Прыщавый рассказал на всю камеру.
— Прыщавый? Налетчик с Боготяновки?
— Вишь ты, да вы знакомцы? Ну тогда слушай дальше. Он говорил, а может, пулю отливал, что где-то у вас прячутся за деньги беглые. Там можно поселиться и переждать. Лазарь Константинович, правда это или как?
— Не знаю, но могу узнать.
— Узнай, пожалуйста. Деньги у меня есть, пусть спрячут до снегопадов.
— Эх, генацвале, тебе твоих денег до зимы не хватит, — язвительно усмехнулся Махарадзе. — Ты их таксу знаешь, нет? Я тебе скажу. Жить стоит сто рублей в месяц. А ведь еще и паспорт придется купить. Клади еще пятьсот. Билет до Москвы в третьем классе семьдесят пять. Ну, сколько набежало? Чуть не тыща. А у тебя всего три сотни.
— Фанариоти за тебя тысячу отдаст? — подхватил Лазарь.
Азвестопуло покачал головой:
— Спиридон рад бы, да не сумеет. У него осенью большая партия специй придет, он оборотный капитал собирает.
— Какая тебе тогда заимка?
— Вернемся к тому, с чего начали, — хладнокровно ответил Серега Сапер. — Продай мне револьвер, через неделю деньги будут.
— И как ты пойдешь на делопроизводство? Иркутска не знаешь, документ у тебя с подтерками. Скажу тебе как грек греку: лучше держись за Исидора. Он человек влиятельный, с самим Ононашвили знается.
— В Красноярской пересылке что-то говорили про вашего «ивана», да я не слушал.
— А зря.
