Бойчевский с раздражением в голосе поддержал подчиненного:
— Вот скажите нам, Алексей Николаевич: как такое возможно? Иркутск всегда был опасным городом. Тут дважды заводили сыскное отделение, оба раза на временных основаниях. Из-за отсутствия денег их быстро закрывали. А какие сыщики были у нас! Яков Кондратьевич Чусов, Николай Дмитриевич Добронравов — легендарные люди… Но без финансирования, без постоянных штатов что они могли сделать? С каждым годом обстановка в городе все хуже. С конца прошлого века Иркутск держит первое место по тяжким преступлениям среди всех российских городов.
Десять лет подряд мы в этом отличаемся. А сыскное отделение учреждают третьего разряда! В таком трудном для полицейской службы месте. Чем они там думали в Петербурге?!
— Я предлагал второй, но Министерство финансов переправило, — буркнул Лыков.
— И как нам быть?
— Служить, Василий Адрианович. Как служат все другие. Не нравится — уходите, что вы еще ожидали услышать?
— Но…
— Описанная вами картина одинаковая по всей России.
— А…
Бойчевский покосился на Аулина и махнул рукой:
— Действительно, Бернард, что мы еще ожидали услышать? От столичного ревизора.
Лыков вел такие разговоры уже много раз, и они порядком ему надоели. Министерство финансов вело себя хуже злейшего врага: урезало штаты, снижало жалованье, восставало против усиленных пенсий для полицейских. Поделать тут ничего было нельзя. Центральная власть сама себе рыла яму с удивительным упрямством. Когда они свалятся в нее, будет поздно принимать меры.
И как объяснить это Коковцову?[19]
— Продолжим, коллеги, — Алексей Николаевич вынул из кармана блокнот. — Братья из Кутаиссской губернии, как бишь их там? Родонай. Ниточка для ловли револьверцев и вообще для розыска санатории для беглых. Что у вас на них имеется, Бернард Яковлевич? Валите все, не скупитесь. Агентурное осведомление имеется?
— Нет, и оно невозможно, — отрезал коллежский регистратор.
— Так-таки совсем невозможно?
— Совсем.
— Почему?
Лыков догадывался, что услышит в ответ, и не ошибся.
Главный иркутский сыщик стал валить на кастовый характер кавказской преступности. Чужих не пускают, даже говорят между собой на своем языке, постороннему человеку и не подслушать. Сотрудничающих с полицией сразу убивают. Местные жулики у них на подхвате, серьезные преступления им не поручают. И что даст такое осведомление?
— Я понял, — оборвал Аулина питерец. — Сообщите хотя бы те сведения, что имеются.
