Новость была серьезная. Винтовки бандиты используют редко, их не спрячешь. Разве что если грабить где-нибудь в тайге, на большой дороге. Видимо, возле Новониколаевска готовилась крупная экспроприация.
— Это люди Ононашвили?
— Да.
— На какие фамилии у них документы, не знаешь?
Бакрадзе раздраженно ответил:
— Как русские говорят? Разжевать и в рот положить? Их будет пятеро, чай, найдете.
— Извини. Конечно, найдем. Еще что имеешь сказать?
— Я узнал, где прячется Гоги Иосишвили.
— А кто это? — опять невпопад спросил Лыков.
— Тот, кто ограбил и убил семью Егошиных.
— Я ничего про это не знаю, — признался коллежский советник. — Недавно приехал, еще не вошел в дела.
— Эх! А еще хочешь поймать Нико. Слушай и запоминай. Гоги — самый страшный человек во всем Иркутске. Когда я ушел от Нико, он меня заменил. До него самым страшным был я. Но Иосишвили много хуже, знай. Вот пример. Зимой на Нижне-Амурской улице перебили всю семью Егошина, он держал там мелочную лавку. Шел слух, что у хозяина водились деньги.
И размозжили головы троим, а семимесячному ребенку перерезали шею.
Лыкову показалось, что он ослышался:
— Семилетнему?
— Семимесячному.
Мужчины помолчали, потом Бакрадзе продолжил:
— Я, конечно, бандит. На мне тоже кровь. Но я никогда не убивал детей. И те не хотели, которые грабили. Все отказались, среди них были и русские, и грузины. А Гоги зарезал. Вот сюда ткнул, в шею. Семимесячную девочку. Она же никак не могла быть свидетелем, да? За что ее в шею?
Лыков вынул книжку и записал. Потом сказал сиплым голосом:
— Хочу познакомиться с этим…
— Он живет в задних комнатах кофейни Попандопулоса.
Это все меняло. Кофейню пока трогать было нельзя, именно сюда должен явиться Азвестопуло.
— Расскажи мне про этого подонка.
— Подонок — это плохо? — уточнил грузин.
— Очень плохо.
— Да, Гоги такой. Он неожиданный человек, очень-очень опасный.
— Что значит неожиданный?
— А никогда не угадаешь, что он сделает через секунду. Иосишвили может говорить с тобой о водке или женщинах, спокойно так говорить и смеяться.
Потом вдруг выхватить нож и сунуть тебе в сердце. Так он убил моего товарища Нодара Кваришвили. Гиги — абрек. Эй, ты на Кавказе был, слово «абрек» знаешь?
Лыков ответил:
— Знаю. Абрек — это «отчаянный». У него нет друзей на земле, только враги. И ничего святого тоже нет, абреку можно все.
— Правильно сказал, — одобрил Бакрадзе. — Гоги именно такой. Убей его, Лыков, только будь осторожен!
— Хорошо, Георгий. Ты сообщил ценные сведения.
