Вечером он пришел на Шестую Солдатскую, сел ужинать и заметил, что Ядвига Андреевна сильно не в духе. Вина хозяйка не предлагала и глазки не строила, а нервно скребла вилкой по тарелке.
— Что случилось?
— Старжевского правда ранили?
— Правда.
— Тяжело? Он выживет?
— Доктор сказал, что определенно. Он потерял много крови. Но опасности для жизни нет.
— А кто это сделал?
— Арестант, сосед по камере, некто Дибель.
— За что он чуть не убил Евгения Бальтазаровича?
— Я не знаю, но будет назначено следствие, — ответил коллежский советник.
Потом отодвинул тарелку и спросил, глядя вдове прямо в глаза: — Ты за него сильно переживаешь? Почему?
Что тут началось! Космозерская швырнула тарелку на пол и гневно закричала:
— Опять допрос?! Когда ты перестанешь лезть в мою частную жизнь? Это невыносимо!
— Но ты же сама просила защитить тебя, — стал оправдываться сыщик. — Вот я и стараюсь. Мне сказали, что Старжевский участвовал в том ограблении ломбарда. И я…
— Довольно! Я больше не желаю от тебя никакой защиты.
И позабочусь о себе сама. Собери свои вещи и проваливай!
— Но, Ядвига, нельзя же поступать так безрассудно…
— Я сказала: проваливай! Убирайся из моего дома, шпик!
Лыков встал, как оплеванный, и отправился в комнату. Он ничего не мог понять. Какая муха укусила Ядвигу? С другой стороны, так даже лучше. История с пропавшими из ломбарда вещами — темная и тянется третий год. Она стоила уже несколько человеческих жизней. А у коллежского советника свое поручение, которое дай бог выполнить и уцелеть.
Опека вдовы мешала главному делу, связывала сыщика по рукам и ногам. А теперь свобода! Он может заняться номерами для беглых и не подставлять голову под пули Вовки Чалдона. Вот и славно. Поэтому Алексей Николаевич быстро уложил чемодан и вышел на улицу. Его подружка стояла на лестнице, скрестив руки на груди. Она не сказала на прощание выгнанному любовнику ни слова."
"Злой и озадаченный, Лыков отправился в «Деко». Хорошие номера все были заняты, пришлось поселиться в комнате окнами на шумную Большую улицу.
В ней пахло банными вениками. Это не прибавило сыщику настроения. Черт с ними, безмозглыми бабами, подумал он. Займусь-ка я службой.
Ночью коллежский советник проснулся от неприятных ощущений. Кровать ходила под ним ходуном, с улицы доносился ровный зловещий гул. Что за чертовщина? Сыщик высунулся в коридор. Там скучал гостиничный служитель.
— Опять трясение земли, — сонно улыбнулся он. — Спите, барин.
