Столичный доктор. Том III

Началось всё стандартно — хлеб-соль на крыльце главного корпуса, земные поклоны, пожатие руки Склифосовскому, который, изображая радушного хозяина, повел высокого гостя на экскурсию. Я вместе с Сеченовым шел во втором эшелоне, куда нас определил распорядитель из министерства двора. Высокий гость кивал, улыбался, и осчастливливал своим присутствием пациентов — в пару палат его всё-таки завели.

И наконец мы оказались у цели сегодняшнего визита — в лаборатории. Выдвинутый вперед Сеченов произнес свое разъяснение для неспециалистов, репортеры его дружно записали, и замерли в ожидании самого главного.

И получили.

— Это и я могу сдать кровь для страждущих? — спросил венценосец.

— Именно так, Ваше Императорское величество, — ответил Склифосовский.

— Ну что же, давайте приступим, — и Николай быстро снял китель, освободил правую руку, будто каждый день сдавал кровь из вены.

Его усадили на стул, под локоть подложили подушечку, и вперед выступила моя старая знакомая, пострадавшая слегка в конкурентной борьбе.

Если там что и осталось, то на открытом участке лица это не было заметно — сверху косынка, снизу марлевая повязка по самые глаза. Она несколько затянула с прицеливанием, хотя даже мне из второго ряда было видно, что вены у императора учебные, широкие, и отчетливо заметные. Но волнение сотворило с медсестрой недобрую шутку, и она промахнулась, только кожу проткнула.

— Не беспокойтесь, дорогая, — успокоил ее Николай, прижимая к месту укола ватный шарик, смоченный в спирте.

 — Давайте еще раз, ничего страшного.

Со второго раза всё получилось. Сначала отобрали немного в пробирку, для определения группы, потом уже в флакон, донорскую порцию. Пыхнул магний, сигналя, что для вечности момент запечатлен. Естественно, никто у венценосца не забирал ни пол-литра, ни даже стакан. Так, миллилитров сто от силы. Главное — символ. Пока кровушка, ни разу не голубая, лилась в подготовленную емкость, выяснилось, что венценосец — обладатель второй группы.

— Что у вас с волосами? — внезапно спросил помазанник, глядя на зеленую прядь, что выбилась из-под косынки медсестрички. В ходе протирок я узнал ее имя — Елена.

Тут все и выпали в ступор. Молчание затягивалось — никто не хотел раскрывать внутреннюю кухню госпиталя, да еще признаваться, что в медсестры взяли моду поливать друг друга новым популярным антисептиком.

— Это такая мода, Ваше Величество, — спас ситуацию я, выдвинувшись на передний план.