Столичный доктор. Том III

Разумеется, попробовали после церкви польскую свиную рульку, запили все замечательным намысловским пивом. От чего пришли в отличное расположение духа.

— Богато тут народ живет! — Кузьма рассматривал улицу и прохожих. — Сколько самобеглых колясок! Побольше нашего!

— Германия рядом — оттуда везут.

Как по мне, с десяток этих таратаек, крутившихся по центру Варшавы, совсем не много, но это по сравнению с чем считать.

— Нечто мы не можем свою соорудить? — удивился слуга.

— Можем, но дорого завод ставить. Через пару-тройку лет кто-нибудь займется.

В Польше листопад даже еще и не начался — на Саксонской площади царило натуральное лето. Дамы гуляли с белыми зонтиками, играл духовой оркестр. Лепота…

Все хорошее рано или поздно заканчивается, на следующий день мы выехали в Берлин.

Первый класс — он и в Польше такой. И в Германии тоже. Ты платишь деньги, тебе организовывают комфорт. В первую очередь обслуживают в вокзальных ресторанах, таскают по первому намеку свежий чай и относятся как к дорогому гостю. Впрочем, почему «как»? И немецкий пограничник под козырек взял, и произнес «Виллькомен».

Приятно чувствовать себя белым человеком.

Естественно, я не единственный представитель нашей необъятной родины на международном уровне. Еще там наших много. Сеченов и вовсе мой содокладчик. Вернее, я его. Короче, на месте встретимся, там и видно будет, кто доехал, а кто нет.

В этом времени такое мероприятие у меня первое. Но не думаю, что оно радикально отличается от тех, что я видел в свое время. Пленарное заседание, а потом обсуждение, пока спиртное не кончится.

Организаторам, конечно, тяжко приходится, но так я же в гостях. Да и бегают в мыле традиционно нижние чины, от которых и зависит смена воды в графине, рассадка гостей и составление очередности выступлений, чтобы никто из корифеев в обиде не остался. Они — существа нежные, могут уехать и не вернуться. А престиж форума падает. Вот и записывают светилам во временное рабство молодых ассистентов. Я бы тоже от такого сервиса не отказался, но вряд ли мне такое положено. Я еще только «подающий надежды», а не светоч науки. Так что и главу организационного комитета, герра Фридриха Лёффлера, того самого, который дифтерийную палочку открыл, я вряд ли близко увижу. Равно как и его учителя Коха. Так, из зала на трибуне. Переживем. У меня тут еще планы есть, кроме как беспокоиться о встречах с профессорами, наверняка надменными снобами.

Прибыли на Силезский вокзал. Потом он станет Восточным, и, наконец, Центральным.