Столичный доктор. Том III

Использую я эту дрянь исключительно от безысходности — с дозой ошибиться довольно просто, препарат токсичнее любого местного анестетика моего времени. Хорошего от него не намного больше, чем плохого.

Набрал двадцать миллилитров в шприц, сжал его в кулаке, чтобы раствор согрелся, и велел пациенту:

— Зачем? — сил удивиться у немца хватило.

— Не бойтесь, отрезать ничего не буду. Быстрее!

Подействовало. Можно подумать, в его паху что-то такое выдающееся есть, чего я не видел никогда. Некоторые пациенты почему-то считают, что у доктора одна только радость в жизни — посмотреть на кусочек их кожного покрова, обычно прикрытый одеждой.

Возможно, такие в природе и есть, но я не встречал.

Про блокаду семенного канатика я помнил. Была у нас преподша по урологии, довольно пожилая дама, которая получила медицинское образование в Виннице. Оказалось, что город этот славен не только мавзолеем Николая Ивановича Пирогова, но и великим урологом Моисеем Юльевичем Лориным-Эпштейном. Судя по придыханию, с которым дама вещала о своем учителе по поводу и без, поразил он ее не только научными достижениями.

Почему до такой простой и эффективной вещи не додумались до него, не знаю. И хоть приходилось мне ее делать только однажды в жизни, и этого хватило, чтобы получить нужный навык. Не бином Ньютона.

Так, перчаточки — и пациенту хорошо, и мне приятнее. Обработаем спиртиком и руки, и место инъекции, и приступим. Болит справа, значит, фиксирую пальцами левой кисти семенной канатик с нужной стороны, и предупреждаю:

— Сейчас будет укол.

Вы кокаин как переносите?

— Не употребляю, — проблеял больной.

— У дантиста лечились?

— А, да, — дошло до него.

Видать, думал, что я сейчас начну ему всё обсыпать там чистым коксом? Наивный, с того количества, что я введу, кайф получить очень трудно.

Ну, с богом. В оригинальном рецепте участвовало бы миллилитров пятьдесят полупроцентного новокаина. У меня вдвое меньше местного аналога. Если что, потом еще немного добавлю. Тут лучше не торопиться.

После того, как больному полегчало и он порозовел, я настоял, чтобы вызвали экипаж и «фехтовальщика», который оказался Гансом Хоффманом, банкиром из Кельна — отправили в местную больницу.

Но тот вцепился, как клещ — умоляя сопроводить. Даже лопатник достал, а оттуда целую пачку денег. От такого напора я опешил, согласился, вернув деньги обратно в карман Хоффмана. Взял только визитную карточку. Так, на всякий случай.

В приемном покое больнице святой Терезы было пусто.