Столичный доктор. Том III

Лицо доктора вытянулось.

— Как? Мы же должны…

— Никому и ничего мы не должны. Если бы не наш пьяный разговор и последующая догадка, сколько лет бы еще прошло, пока другие нашли и возбудителя, и терапию?

— Но ведь возникнут вопросы, нас обвинят в утаивании лекарства от самой ужасной болезни. Это не геморроидальные свечи с новой рецептурой…

Романовский страдал. Теперь лицо сморщилось, добавились новые складки, даже усы как-то вразброд пошли. Он снял пенсне, положил на скатерть перед собой.

— Метод в разработке, обходится пока слишком дорого.

Можно даже брать расписку с пациентов, что они предупреждены об экспериментальном характере терапии. Как только мы удешевим лечение, чтобы оно стало доступно всем — тут же передадим всем желающим рецептуру. Да хоть за рубль, пусть лечат. А нам нужны средства на исследования. Когда получим препарат из плесени, это всё, — показал я на черновик, — покажется детским лепетом.

Да, недоволен остался Дмитрий Леонидович. Продавил я начальственным авторитетом. Но ведь понял, что для дела стараюсь.

Но и он не так прост, не со студенческой скамьи пришел, репутацию уже заработал, сам кого хочешь убедить в нужном ему способен. Склифосовский его чуть ли не самым ценным сотрудником считает. Ладно, будем искать компромисс, как без этого?

— Подумай, какой путь обычно лекарство проходит? Сначала испытывают на нищих. И только после этого завернутые в красивую упаковку, они попадают чистой публике. А у нас — наоборот. Почти без испытаний, наобум, мы сейчас будем выверять дозировку и длительность лечения на самых богатых.

Сборы в поездку в составе свиты Великой княгини — совсем не то, к чему привык обычный человек. Нужен инструктаж. Поручили дело знакомому мне Фоме Аникеевичу, дворецкому. Где он нашел инструктора, даже знать не хочу. Явно из стратегического резерва. Ко мне прикрепили какого-то мелкого клерка, не то библиотекаря, не то спеца по этикету, не знаю, кем он числился. Он явно застал коронацию Павла Петровича. А может, и его батюшки, императора Петра Федоровича, который после скончался от геморроидальных колик, что бы это ни значило.

Внешне он напоминал ожившую мумию — на черепе, обтянутом кожей, густо покрытой пигментными пятнами, не осталось никакой мимики. К тому же рот у него не закрывался, являя всем желающим зрелище зубных протезов, выполненных из слоновой кости с резиновой основой. Очевидно, тучные годы моего наставника, Аркадия Фомича Зеленова, прошли давно, и протезики явно износились.