Столичный доктор. Том III

А что, очень даже симпатичный городок. Улицы мощеные, фонари присутствуют, дворники с бляхами, метлами машут, чистоту поддерживают. Движение, даже в центре, по московским меркам — вообще никакое. Обычный курорт, в котором приезжих больше чем местных. Но так как от пришлых деньги, то их терпят, и даже с улыбками.

Сходил к бювету, выпил воды, воспользовавшись фарфоровой поилочкой с носиком, которые тут же продавал старый адыг. Или черкес. Короче, местный житель, обозначу его так. Минералка ожидаемо оказалась редкой гадостью.

Я ее даже охлажденную и с газом пил с большой неохотой, а вот так… Не для меня это. Придется переходить на вино, если похожую дрянь здесь используют и для питья. А народ вокруг пьет и нахваливает. Польза, мол, с каждым глотком прибывает.

Глядя на фланирующую публику — не выдержал, продекламировал негромко: «Месье, же не манж па сис жур…». На меня обернулась пара человек, удивленно посмотрели.

А вот и местные таксисты сбились в кучку. Большей частью фиакры, на двоих, но есть и что попроще.

К каждой единице транспорта прицеплена сзади здоровенная бляха с прейскурантом. Цена большей частью фиксированная. Объекты, которые поближе, Провал, к примеру — рубль. А тур вокруг Машука — трояк. Грабеж, конечно — даже в Москве дешевле. И в Питере. Я проверял. Надо мэру пожаловаться на непомерную дороговизну.

Для пробы прокатился к этому самому Провалу. Заходить внутрь и дышать сероводородом не захотел. Поглазел на излечивающихся от всех болезней, духовой оркестр, что наяривал рядом, да и скомандовал возвращаться.

А на столе в флигеле лежал конвертик без надписи. Внутри — записка от Великой княгини. Меня приглашают сопровождать ее Императорское высочество на прогулке. Завтра в десять утра. Ну что сдвину еще одну лавинку вниз по склону? Так чтобы с грохотом и бурлением?

— А вы знаете, что в Пятигорске установлен первый в России памятник Лермонтову? — поинтересовался Богданов. — Восемнадцать лет средства собирали. Вот, в восемьдесят девятом году, наконец…

Лермонтов — местная знаменитость.

Каждый считает своим долгом рассказать о трагической гибели второго солнца русской поэзии. Если расслабишься — попадешь на подробный рассказ о конфликте с Мартыновым, который, как оказалось, сильно претерпевал от «солнца», служил грушей для моральных избиений и унижений. Согласишься послушать, так тебя еще потащат на место дуэли. Как по мне, рядом с памятником невоздержанному на язык гвардейскому поручику надо установить еще один — пехотному майору Мартынову.