Столичный доктор. Том III

С кем не бывает? Наверняка по делу, не просто так. Отоспится, и дальше работать начнет.

Потом закрутила текучка, и мысли о хитрованце ушли на второй план. Понятно, что мне хотелось узнать подробности. Да и что он узнал, тоже весьма тревожило. А ну как следующие похитители окажутся удачливее? Раскурочат сейф, отнесут заказчикам добычу. Те быстро поймут, что лежащее там на кладезь научных откровений не тянет, и начнут искать в другом очевидном месте. В моей квартире, к примеру.

Вот что я сделаю: в ближайшее время отнесу бумаги в банк и спрячу в арендованную ячейку.

Надеюсь, такую услугу там оказывают. А потом расскажу газетчикам, что боюсь за сохранность ценных бумаг, и решил обезопасить их. Вот смеху будет, если со мной что случится, и наследники поймут, что это пустышка. Начнут ведь искать, как библиотеку Ивана Грозного.

Хотя нет, не в банк. В библиотеку университета. Закрою доступ лет на пятьдесят, и все дела. Пусть лежит на здоровье. Ректор Некрасов, которому, по большому счету, на архив наплевать, будет рад повысившемуся интересу к библиотеке.

Жиган пришел утром. Я услышал, как он в приемной сказал секретарю:

— Егор Андреич, ты сходи, прогуляйся. У девчат чаю попей или еще чего. Я к Евгению Ляксандровичу потолковать.

И только когда хлопнула дверь за Должиковым, он вошел в кабинет. Как там Пушкин писал? Вид его ужасен! Вот и Жиган как царь Петр перед Полтавской битвой. Опухший и с трясущимися руками. Глаза красные, лицо помятое. Кошмар, короче.

— Тяжко? — спросил я его участливо.

 — Налить немного? — и я потянулся к заветному шкафчику.

— Не похмеляюсь, — выдохнул перегаром Жиган. — Сейчас на кухню пойду, бульону говяжьего выпью, пройдет.

— Не томи, рассказывай, что…

— Всё в порядке. Рыб кормят оба. Не найдут, разве что случайно. Но на вас там ничего, — он подумал немного, и добавил: — И на меня.

— Про заказчика узнал?

— Не, никто не знает. Приходил дважды. Больше не появлялся. Где живет, не знает никто. Думаю, теперь и не найдут. Как поймет, что дело сорвалось, скроется.

— Ну нет, и ладно. Я бумаги в университет отвезу, газетчиков позову и расскажу.

— Это не дело, Евгений Александрович. Ох, тяжко. Водички налейте…

Он жадно выпил стакан воды, потом еще один, и с сожалением отставил посуду в сторону. Чтобы не стошнило.

— Почему ты так решил, что не поможет?

— Умыкнут кого, кто дорог. Викторию Августовну, допустим, — он мелко перекрестился. — Будут держать, пока не отдадите всё. Люди, чтобы пойти на такое, есть.