Столичный доктор. Том III

Директор на меня удивленно посмотрел:

Чириков наклонился ко мне, сочувствующим голосом произнес:

— На третий день после вашего отъезда. Вещи вывезла, но частично. Живет-с невенчанная с фотографом, — директор вытащил из кармана платок, вытер лоб. — Да, да, тем самым, что ее учил. По слухам… на Арбате квартиру снимают.

Ну да… Откуда все начинается, туда все и возвращается. Я даже не удивлюсь, если в доме у Марьи Сергеевны. Вот будет хохма.

— Что же вы так побледнели, Евгений Александрович? — директор дотянулся до графина, налил мне стакан воды.

 — Скандала со вдовой опасаетесь?

— И опасаюсь! Вы забыли, сколько Елена Константиновна нам крови попила?

— Госпожа Талль и в правление «Русского медика» входит, — Чириков тяжело вздохнул. — Так что будем делать с жилплощадью? У нас уже очередь молодых врачей заселиться.

— Ни-че-го! — по слогам, жестко ответил я. — Сначала мне надо переговорить с Викторией Августовной.

— Пока да, — неопределенно ответил директор. — Но был уже разговор…

— Виктория Августовна хочет открыть свое фотоателье.

— Ах вот как… Зовите ее.

Чириков вроде как облегченно вздохнул. Ожидал более бурной реакции? Или переживал, что принес худую весть.

А как к этому относиться? С одной стороны, Вика в последнее время слишком часто смотрела на безымянный палец правой кисти, всё ей там чего-то не хватало. И черты характера любезной матушки нет-нет, да и просматривались. А с другой стороны — мне войны среди акционеров «Русского медика» не нужны. Пусть девица Талль устраивает личную жизнь, как ей хочется, я ей только добра пожелаю.

Хотя с этим вольным художником… Сдается мне, он будет с нее деньги тянуть на высокое искусство без устали.

Разговор с Викой сложился трудно. Девушка сама пошла в атаку, начала упрекать меня в небрежении к ней.

— Я не собираюсь оставаться старой девой!

— Когда свадьба? Я что-то не вижу приглашения, — сделал вид, что ищу на столе в документах.

Вика резко развернулась, схватилась за ручку двери. Пришлось вскакивать, прыжками бросаться к ней, не давая выйти.

С трудом, но оторвал руку от ручки, вернул за стол. Викторию всю колотило — я налил ей воды, прямо как Чириков четверть часа назад мне — начал успокаивать. Тихим, гипнотическим голосом просил не принимать больше скоропалительных решений. Что сделано, то сделано, но бросать медицину? При явном таланте к ней?

— Совершенно невозможно с тобой будет сталкиваться в коридоре, на обходе, — обреченно отвечала мне девушка, плача и стуча зубами по стакану с водой.