Пока я всю эту фигню думаю, достаю цивильный жгут, и начинаю накладывать его строго по науке — первый тур, второй впритык, но не сверху… Потом обезболю, разрежу к едреней матери козырный в прошлом сапог со столь же безнадежно испорченными черными штанцами. Модники хреновы.
— Что копаешься, штафирка? — почти истерично закричал мне над ухом, судя по всему, граф Шувалов. Быстрее! Трифон! Друг мой! Прости! — запричитал он, пытаясь обнять раненого им же дружбана. Или бойфренда, кто их разберет.
— Отойдите, мешаете! — прикрикнул я на графа, отодвигая локтем.
Потому что все эти картинные обнимашки происходили слишком близко от места оказания помощи и элементарно мешали работать.
Меня эти вопли с попытками оскорбить давно не трогают. Наш народ, он такой, особенно в состоянии подпития, и обращать на это внимание — только время терять.
Но графу, видать, надо было срочно куда-то выпустить пар после стрельбы из антикварного пистоля. Ничем иным я не могу объяснить тот факт, что меня с руганью подняли за шиворот.
Тут уже я не выдержал, просто на рефлексах провел бросок через бедро. Подальше от Неверова. Шувалов как мячик подскочил, бросился снова.
Тут подоспели секунданты, буяна оттащили, и я продолжил то, за чем приехал — оказывать догоспитальную помощь. Пока я колол морфий, резал и бинтовал, возле меня присел Радулов.
— Вы же дворянин, господин Баталов? — тихо спросил он.
— Ага, — ответил я, накладывая очередной тур бинта на многострадальную голень Неверова.
— Надо вызывать, — констатировал поручик.
— Я готов быть вашим секундантом. За шкирку, как простолюдина… Такое не прощают.
У меня прямо закипел мозг. Радулов — секундант Неверова. Это он так решил отомстить графу за «боксера»?
Я мысленно взвыл. На кой хрен я здесь? Влез в этот блудняк? Чего я плохого сделал, что мне такое?
— Отказаться, я так понял, нельзя?
— Только если граф принесет вам извинения.
Что же, делай, что должен и свершится, чему суждено. Я поднялся и подошел к Шувалову, которого всё еще держали под руки его секунданты.
Конечно, держите меня семеро.
— Граф, вы повели себя бесчестно. Я — тамбовский дворянин, Евгений Баталов. Если вы не извинитесь, буду вынужден вызвать вас.
— Перед кем? Перед тобой, штафирка? Завещание пиши! — Шувалов был явно не в себе.
— Мой секундант свяжется с вами, — повернулся к Радулову и второму военному, чье имя мне никто не сказал. — Господа, раненого срочно необходимо доставить в больницу. Прошу оказать помощь.
