Столица

 – Как бы тот пацан не помер, дожидаясь тебя.

Выпад, вес копья полностью перешел на правую руку, наемник едва успел уклониться от резко удлинившегося древка.

Не меняя положения копья, я крутанулся вдоль его древка, перехватил хуа цян двумя руками и взмахнул снова, подрубая ноги. Мужчина подпрыгнул, а я присел, упер пятку копья в землю и рванул острие вверх. Кончик чиркнул по бедру мечника, не успевшего уйти в сторону. На его штанине тут же расплылось черное пятно.

– Парень, ты зря тратишь время, – мечник выставил руку вперед, успокаивая меня.

Но я и так был спокоен.

Выпад, смена положения, я ушел в низкую стойку и бил в корпус, наемник едва успевал отмахиваться. Он уже начал прихрамывать. Я еще увеличил темп, вливая Ки в мышцы, а потом резко выпрямился и сверху вниз, «ударом коршуна», как называл его Шрам, вогнал острие глубоко в грудь противнику.

Я не стал смотреть, как тот упадет, а выдернул хуа цян и побежал внутрь склада. С обеих сторон коридора тянулись двери и небольшие ворота, запертые на тяжелые засовы.

Страшась того, что мог увидеть, я заглянул внутрь. Резко пахнуло мочой, спина Джин Фу загораживала проход, но он услышал мои шаги и повернулся:

Я сделал шаг и увидел маленькое тощее тело Байсо. Волосы брата казались темными от крови, и он с ног до головы был покрыт синяками и ссадинами. Я сжал копье и оглянулся: не осталось ли кого-то из его похитителей.

Кто-то дотронулся до плеча, я дернул копьем, отбивая возможный удар.

– Тссс, – прошипел Джин Фу, потирая ушибленное бедро, – все хорошо. Он жив. И я знаю, кто это сделал.

Только после этого я смог опустить копье и подойти к брату.

После прилета этого дядьки, Ци, Мастер сильно поменялся. И я не могла сказать, к лучшему это было или нет. Раньше Мастер был спокойным, как вода, никакие бедствия и тревоги не могли поколебать гладкую поверхность озера, каким он мне всегда представлялся.

А дядя Ци одним ударом взбаламутил воду и заставил подняться застарелую муть с самого дна.

Нет, Мастер ходил по-прежнему с равнодушно-приветливым выражением лица, но за ним прятались бурлящие чувства. Он стал меньше уделять времени людям, району, почти перестал выходить на охоту и совсем забросил уроки по магии и тренировку охотников по восьмой и девятой тропам.