Столица

Когда я дошел до такого ученика, молодого парня с черной повязкой на голове, он вежливо улыбнулся:

– Добро пожаловать в Академию боевых искусств! Вы пришли поступать?

Парень начал быстро записывать что-то в свиток, лежащий перед ним.

Он устало посмотрел на меня, потом перевел взгляд на небольшой амулет, лежащий перед ним:

– Настоящий возраст. В академии нет ограничений по возрасту, но нам нужны точные данные.

– Вроде бы пятнадцать, – сказал я неуверенно.

– Годится. Каким оружием будешь сражаться?

– Правила экзамена: магию не использовать.

Заклинания, внешние массивы, амулеты запрещены. Использовать Ки для укрепления тела можно. Убивать нельзя. За это ты навсегда лишаешься права поступления в академию. Если получишь рану, она будет исцелена в пределах пятидесяти Ки. Учти, что лечат у нас студенты-лекари, так что на серьезную помощь не рассчитывай. Чтобы поступить, тебе необходимо выиграть в пяти или шести поединках. Поединки будут проходить по одному в день. Твоя площадка под номером семь, – я невольно вздрогнул. До сих пор ненавижу это число. – Знаешь, как пишется семерка?

Я кивнул, но парень все же протянул кожаный квадрат с выжженной на нем семеркой:

– Завтра приходишь к полудню и ищешь площадку, где будет нарисован этот знак, там тебя встретит кто-то из академии. Назовешь ему имя, возраст и оружие. После этого тебе называют твоего соперника, и вы сражаетесь. Бой идет до признания поражения или серьезного ранения. Также он может быть остановлен при явном преимуществе одного из бойцов.

Понятно? Вопросы есть? Нет? Тогда ждем тебя завтра.

Забрав квадрат с цифрой, я направился на выход, но в воротах мне преградил путь странный парень. Он встал посередине, вскинул руки к небу и прокричал:

– Академия, встречай великого меня! Скоро ты познаешь истинную мощь воина!

Я с трудом сдержал смех, так как он совсем не походил на настоящего бойца. Высокий, мосластый, с острым крупным носом, синие волосы торчали во все стороны, на щеки были нанесены желтые полосы, где краска облупилась и уже начала отваливаться мелкими кусочками.

Коротковатые холщовые штаны, непомерно широкая рубаха и еле держащиеся на ногах сплетенные из травы сандалии. Он явно мастерил их сам, чтобы не сверкать голыми ступнями. В столице такое не приветствовалось.

Парень ткнул в меня пальцем:

– Ты что, не веришь в мою силу? Давай сразимся, и ты станешь моим первым подчиненным. Если не помрешь, конечно.

К нам подошел ученик Академии и вежливо сказал:

– Здесь бои запрещены.