Столица

Бой до признания поражения, серьезной раны или явного преимущества одного бойца. Начали.

Хотя Харскуль прогнал меня через несколько десятков воинов с самым разнообразным оружием, косы там все же не было. Но я мог представить, чего ожидать. Во-первых, коса, как и копье, оружие средней дистанции, во-вторых, за счет изогнутого лезвия и заточки с внутренней стороны основные удары – рубящие. Причем косиньеру нужно сделать так, чтобы лезвие оказалось за противником, и нужен замах. При помощи хуа цян я смог бы держать дистанцию, плюс копье быстрее косы, для прямого удара копью замах не нужен.

Также коса слабовата против доспехов: ее лезвие тонкое и узкое и не сможет пробиться через них. Но противником косы сейчас был бездоспешный и безоружный Тедань, и я не представлял, как он справится.

Впрочем, парень выглядел уверенно, и после сигнала он сразу бросился вперед. Неплохой вариант – сразу сократить расстояние и перейти в ближний бой, но девушка явно знала недостатки своего оружие, отскочила в сторону и взмахнула косой.

Тедань отшатнулся, блестящее лезвие пронесло перед его животом, косиньерша не стала останавливать замах, обернулась вокруг себя… И снова парень успел. Подпрыгнул, пропустив лезвие под собой, и рванул вперед.

Признаться, после речей этого ненормального я не воспринимал его как достойного бойца, но сейчас вынужден был признать: у Теданя неплохие задатки. Быстрая реакция, гибкость, умение думать и оценивать.

Девчонка ударила его наотмашь обратным концом косы, крутанула древко вокруг своей шеи и замерла, держа лезвие возле затылка Теданя.

– Стоп. Победа за Весенней Сливой!

Парень поклонился победительнице, сошел с площадки. Его лицо застыло, словно маска. Он сел на мощеную площадь и уткнулся лицом в колени.

Каково ему сейчас? Он же искренне считал, что избран Небесами. А теперь ему придется вернуться в свою деревушку, до конца дней пасти овец и собирать череницу?

Объявили следующий бой.

На песок ступил невысокий юноша с узкими, как у Змея, глазами, в руках он держал недлинные широкие сабли с изогнутым лезвием.

Его противник задерживался. Я пытался рассмотреть, с кем же он должен сразиться, а потом заметил, что изнеженный юноша, что сидел на стуле и обмахивался веером, поднялся.

Он аккуратно сложил веер, передал его слуге, поправил пояс, из-под которого торчали рукояти коротких ножей, и неспешно шагнул на площадку.

Миг, и изнеженный парень уже стоял за спиной узкоглазого, прижимая к его горлу нож.

– Стоп.