Столица

– И что же сей достойный человек хочет от меня?

Ци Лонгвей положил руки на стол, немного помолчал, затем сказал:

– Мне немного неловко обращаться к вам по нынешнему имени, но я так понимаю, что вы находитесь в нашей стране инкогнито, поэтому прошу прощения за невольную грубость и продолжу называть вас Мастером. – Мастер согласно кивнул. – В стране Коронованного журавля не появился столь же достойный и решительный человек, поэтому гильдия начертателей здесь по-прежнему представляет собой государство в государстве.

Множество привилегий, закрытость, монополия на предоставляемые услуги. Вы, как никто, можете это понять. Несмотря на многочисленные требования и запросы, гильдия так и не согласилась выстроить безопасные дороги. И, с одной стороны, их можно понять, ведь оплату за дороги они получат лишь разово, а в текущей ситуации они могут постоянно продавать свои услуги торговым караванам и в результате получить гораздо большую сумму, пусть и растянутую во времени. Но с другой стороны, они тормозят развитие всей страны.

Джин Фу сумел выстроить с гильдией корректные отношения, но его мечтой является создание открытой школы для начертателей, не скованных клятвами с какой-либо гильдией, что-то наподобие структуры лекарей. У него есть ресурсы, есть достойные люди, но нет самого главного – учителя.

Мастер молча слушал речь Ци Лонгвея. И хотя торговец говорил гладко и со славословиями, смысл был предельно понятен: этот Фу хочет взять на службу Фа Вейшенга.

И в качестве кого? В качестве обычного начертателя.

На мгновение в душе Мастера всколыхнулось раздражение. Как он посмел даже подумать о том, что Фа будет служить какому-то торговцу? Тот самый Фа, личный друг принца, командующий целой армией, видный политический деятель, гений из простонародья!

Мастер уловил это чувство и постарался с головой погрузиться в него. Вот уже несколько лет, как он перестал испытывать какие-либо эмоции. Когда Вейшенг оставил пустую деревню, то неосознанно пошел туда, где провел долгие годы и где ощущал себя живым, – в сторону восточной границы.

Как он добирался? Что ел? Где спал? Фа не смог бы ответить. Он игнорировал дороги и просто шел через леса, мимо деревень, городов и полей. Убивал, если на него нападали, ел, когда чувствовал голод, спал, когда уставал. В нем не было ни страха, ни ненависти, ни горя. Ничего. Даже боль умерла вместе с остальными чувствами.