Столкновение-2 (СИ)

Согласовав приглашение имперского офицера, звание которого, как выяснилось, равнялось полковнику, в военной комендатуре (хоть он и Владыка, но зачем лишний раз дразнить гусей?) и с командованием экспедиционного корпуса Империи, не забыв предупредить суровую хозяюшку, что будет не один, Вадим разыскал "полковника". На вопрос, чем тот может быть полезен Владыке, названый оным сунул дракону под в нос официальную цидулю. Охренев от беспардонной наглости, император не нашёл приемлемых ситуации возражений к внезапно образовавшейся увольнительной.

Если они у него и были (наверняка были), то в силу обстоятельств не поддавались переводу с эдды на "великий и могучий". Многоэтажным конструкциям и идиоматическим выражениям не суждено было свободными птицами вылететь на белый свет, они так и остались пленницами драконьего разума. Между тем хозяин Леса продолжал медленно, но верно шокировать Его Императорское Величество, раз за разом выбивая того из колеи, таким образом подготавливая к продолжению, прерванного срочным вызовом, разговора.

Первую трещину каменный покер фейс дракона дал, когда вместо дворца владыка свернул на деревенскую улочку с усадьбой в конце. Стена из мэллорнов вместо забора тоже наводила на размышления. А когда Вадим расцеловался с улыбчивой девушкой, облачённой в простой летний сарафан, и представил её, как супругу, у императора непроизвольно задёргалось левое веко.

Пригласив гостя в дом, Ирина выдала мужу эмалированное ведро и послала подоить корову. Бондари на несколько дней уехали погостить к родственникам в соседнее село, и так получилось, что бывшая Беловская коровка временно вернулась в родные пенаты.

Естественно Хазгаро снедало любопытство — одна из характерных черт всех драконов, соревнующихся в этой особенности с кошками. Под несущественным предлогом Хазгар остался на улице и проследил за хозяином, который направился в стайку и наработанным движением ноги, что показывало долгую практику, подкинул лежавшую в углу маленькую табуретку. После чего ласково огладил тёплый бок рогатой бурёнки, не забыв сунуть той кусок хлеба. Затем Вадим омыл корове вымя и уселся доить скотину. Долго удерживаемый под грузом впечатлений глаз Хазгара окончательно осыпался под звонкие струи молока, бьющие в днище ведра. Плотина рухнула, теперь его можно было брать тепленьким и голыми руками.

А дальше был обед, плавно перетекающий в ужин, знакомство с Элиэль и вечерние посиделки у костра с запеканием картошки в углях.