Столкновение-2 (СИ)

Лицо обладателя трубного баса было будто вытесано из бревна — грубое, с резкими чертами, мощными надбровными дугами, приплюснутый и чуть повернутый влево нос намекал о любви подраться и боксёрском прошлом хозяина. Диссонансом к физиономии сурового бездушного "быка" с коротким ежиком волос, вышедшего из бригад лихих девяностых, выступали аккуратные округлые уши и черные изогнутые как крылья чайки брови, которым было не место на дубовой скульптуре. Тем не менее, они там зацепились за переносицу, упорно сражаясь с тонкими нитями шрамов, пытающихся разрезать крылья на неровные куски и забирающихся на высокий лоб.

— Быстро Санин подсуетился, — бросил Вадим по нейросвязи.

— Гордись! — ответила Ши с ехидцей. — Был никем, а стал шишкой на ровном месте. Не загордись, дорогой. Так и будешь на мужика пялиться? Красавчик, не скрою. Мой тип! — медово поддела инк.

— Майор Бехтерев! — прогудел человек-пароход, перекладывая шлем на сгиб левой реки.

— Полковник Белов! — ничуть не смущаясь, не прикладывая руку к непокрытой голове, обозначил кивок Вадим. Майор прищурился, слишком молод, по его мнению, этот сосунок для полковника, но от неосторожной реплики его останавливал арктический холод смерти, которым веяло от биомеха и хищный, с ноткой превосходства, блеск, мелькнувший в глазах молодого бритоголового парня. Мгновением позже до мозга майора дошло, что за спиной юного собеседника прячется настоящий некрополь лично упокоенных врагов, которым могут или имеют сомнительную честь "похвастать" личности изрядно хлебнувшие из горькой чаши войны, только подобным не хвастают.

— Ну, настоящий полковник! — голосом Пугачевой раздалось в голове Белова. Поединок взглядов не ускользнул от проницательной электронной язвы, таким оригинальным способом поддержавшей обожаемого пилота.

Признав равного, Бехтерев развернулся к Вадиму спиной:

— Прошу вас пройти за мной на КП, товарищ полковник, — подал гудок двуногий пароход.

— Ага, идёшь до пятницы, а там три дня налево, — Ши просто не могла без комментария.

Склонившись над тактическим столом с голографическим изображением местности, Вадим пытался отрешиться от эмоций российских военных, пробивавших все его эмпатические щиты.