Столкновение-2 (СИ)

— И умереть тоже, хотя я у тебя хотела набраться решительности, которой мне по-прежнему не хватает. Странно, не правда ли? Люди такие нелогичные создания, только они могут одновременно желать смерти и бояться умереть. Я боюсь, цепляюсь, как… Высокопарная дура! — на миг сорвалась инк. — Ведь умирала уже раз, а всё равно гидропривод дрожит и заклинивает. В то же время без тебя у меня ничего не получится, нужна связь с миром. Стальной голем слабо подходит на эту роль. Я стану смертью, на втором полюсе нужна жизнь — ты! Нужна живая связь с Лесом — это ты, нужна привязка к миру и планете — это ты, нужны якоря и желание защитить — у тебя всё это есть.

Для ритуала необходимо благословение богов и эгрегора мира. Храм в Лесу говорит краше любых слов. Видишь, как много. Осталась только жертва, прости, но эту роль и будущую должность стража мира я у тебя отбираю. У меня есть только ты, а этого совсем мало, если вдруг тебя не станет. Владыка, вы примете мою добровольную жертву и окажете честь, проведя ритуал?

На корпусе биомеха будто сама собой возникла щель.

Обнажая нутро с "биоставляющим", толстые бронещиты разъехались в стороны.

— Помогу, — сглотнув тугой комок, на секунду прикрыл глаза Вадим, которого тактично и ненавязчиво вываляли в грязи. Ткнули носом в долг, права и обязанности, так сказать. Ткнули до стыда и красных ушей. Ши не отступит, он чувствовал это всеми фибрами души и жалкими ошмётками нейросвязи, сгоревшей в эмоциональном вулкане.

— Хорошо. Только не делай мою жертву напрасной.

Встань на свободный луч, — на последок тепло улыбнувшись и послав Вадиму воздушный поцелуй, голограмма погасла.

Ремонтный манипулятор захватил емкость с мозгом, обиженно тренькнув и влажно чпокнув прокладками, герметизирующая крышка контейнера поднялась вверх, медленно разъехались в стороны лепестки диафрагмы — последнего барьера на пути неумолимого рока. На панели управления инка загорелся сигнал мощного радиомаяка. Операторы портальной установки давно ожидали сигнала.

В десяти метрах над землёй налилась серебристым цветом воронка открывающегося портала. Действуя по наитию, Вадим призвал лист голограммы, прижав его к груди, в которой разгорался огонь, плавящий душу. Встав на линии рисунка, он явственно ощутил дух родного Леса, словно тот был на расстоянии вытянутой руки. Запахло свежим хлебом, скошенной травой и молоком, повеяло домашним теплом, издалека прилетел весёлый серебристый звон детских голосов.