Столкновение-2 (СИ)

— Я своё отвоевал, Александр Владимирович, — не открывая глаза, вдруг отворил губы Вадим спеша выговориться. — Знаете… Хотя кому я говорю, у вас наверняка на меня имеется досье на пару сотен страниц. Характер нордический, женат. Дважды женат. Выгорел я. До донышка. Я не боюсь смерти, чай некромантами просто так не становятся, но я мечтал лечить людей. Я хочу доучиться, к тому времени в Таёжном вырастет роща дугаров. Устрою самый передовой магический госпиталь. Полковник обещал выделить специалистов и колдомедиков, а там и собственная поросль подоспеет.

Моя война насмерть закончилась здесь, я мечтал о другом, вы ведь знаете, но шило в попе… Хватит смертей, пора воевать за жизнь. Вы не представляете, как это пропустить через себя миллионы чьих-то смертей, сойти с ума и собрать разум по кусочкам. Ши, она читала меня, как открытую книгу и не дала сдохнуть. Смешно…, - зашептал Вадим, проваливаясь в бредовое состояние. — Одна бросила… Кукушка… Вторая всю жизнь мечтала о детях и подобрала живую куклу, вдохнувшую душу в машину. Ши смеялась… Мать носит плод под сердцем девять месяцев, меня носили дважды…

— О чём он? — шепотом спросил генерал у Ваграгара. — Вы не знаете?

В протянутой лапе дракона материализовался голографический снимок на тончайшей металлопластине.

— Это прижизненное изображение Ши. Земля вокруг Владыки выгорела в радиусе двадцати шагов и настолько же вглубь, а пластина не пострадала. Он горел, но берег её даже в безумии.

— Это многое объясняет, — задумчиво коснувшись подбородка, кивнул Санин.

— На всё воля богов! — сказал гранд-полковник Сигурдсон, незаметно подошедший сзади. В пятидесяти метрах разгрузилась вернувшаяся платформа с командующим и свитой. Сейчас на неё грузили раненых, не нуждающихся в медицинских капсулах.

— Воля богов? Ха-ха-ха! — страшный безумный смех разнёсся над поляной. — Воля богов! Это вы мне говорите, гранд-полковник? Боги, ха-ха-ха, приезжайте в Таёжный, я вам расскажу про богов и чего они хотят.

Вадим приподнялся на локтях, взгляд единственного глаза пылал словно само инферно пыталось вырваться из глубин человеческой души.

— Человеческая воля! — припечатал он. — Самопожертвование и материнская любовь! Боги здесь рядом не стояли! Осмысленная добровольная жертва — вот что это! Только не живой, не мертвый мог встроиться в управляющий контур пирамид или мертвый с живой душой.