Стоунхендж

— Сдаюсь. Мы все еще лесные люди.

— Уже лесные!

Яра слушала молча, в спорах не участвовала. Держалась она поблизости, на ее чистом лице иногда возникало загадочное выражение, словно она знала некий секрет.

Олег кивнул на свежепробитую тропку.

— Смело начали ходить.

Томас не понял.

— А что тут смелого?

— Каждое племя огораживается засеками, сам намучался, не забудешь.

— Не забуду, — содрогнулся Томас.

— А здесь, не довольствуясь лазами да скрытыми тропками, шли напрямую. Это раньше мало того, что петляли, да еще и ходили вразбивку, чтобы трава поскорее зарастала на следах.

Видно, сильно побили половецкую силу, не скоро их матери вырастят новых бойцов, не скоро отважатся на новый поход...

Яра сняла с седельного крюка баклажку. Это не укрылось от Томаса: он командовал походом, и от его глаз ничто не укрывалось. Особенно, когда это касалось женщины с лиловыми глазами.

— Зачем?

— Я хочу пить.

Калика смолчал, а командующий походом сказал наставительно:

— Если поддаться первому же желанию напиться, то будешь хлебать воду, как свинья, весь день.

А день только начался.

Яра заколебалась — надменный англ чересчур грубил, назло ему стоило напиться, даже больше, чем хотелось бы, пусть сам лопнет от злости, но калика громко хмыкнул, а Томас неожиданно закончил:

— И кто много пьет в пути, опухает, как с перепоя.

Яра заткнула баклажку и повесила обратно.

Олег первым вычленил из золотых и красных листьев нечто знакомое:

— Кажется, повезло... Лесная избушка!

— Баба-яга? — оживился Томас.

— Размечтался.

— А что? Может быть хуже?

— Еще как.

— Что?

— А ничо. Простая лесная избушка.

Избушка стояла на широкой естественной поляне. Квадратная клеть с одним окном, крыша односкатная, дверь небольшая и, как заметил Томас, из толстых досок, с деревянными капами, насаженная на березовые же вдолбленные в стену крюки."

"Олег снял колышек, которым дверь была закрыта от лесного зверья, шагнул вовнутрь. Томас зашел следом и понял, что избушка попросту наросла из обычного костра, каким пользовались они, а до них тысячи и тысячи безымянных охотников.

Вначале костер попросту обкладывали камнями, а ложе для сна выстилали камнями, потом камни поднимали вверх, творили стенки, сводили вместе. Щели придавали тягу.

— Таган, — сказал Олег и кивнул на очаг, сложенный из крупных камней. — Не ложись близко. Огневушка-поскакушка может во сне пригрезиться...

— А что потом?

— Ну... кому что.

Каменка была раскалена. Угар выветрился вместе с угасающими углями.