Стоунхендж

Судя по крикам и выражению лиц, они догоняли убегающего.

Томас пришпорил коня, выхватил меч.

— Кто бы ты ни был, рыцарь всегда на стороне слабейшего!

Он наклонился к шее скачущего коня, тот перешел в тяжелый галоп, руку Томас начал медленно заносить для страшного разящего удара. Всадник приблизился, ветер сорвал капюшон с головы. Томас ахнул и едва не выронил меч.

Яра пронеслась мимо, не подарив его взглядом. Томас едва успел перегородить дорогу ее преследователям, обрушил меч справа налево, действуя, как славянский мужик оглоблей.

Удар пришелся плашмя, одного вышиб, как чурку в лапте, тот улетел за дорогу, а второго достал концом, благо двуручный рыцарский меч размером в самом деле с оглоблю.

Двое успели подать коней в стороны, проскочили. Пятый, раздирая рот коню удилами, поднял его на дыбы перед Томасом. Рыцарь чуть подал коня назад, с мечом в руке приглашал к бою.

Однако противник, глядя через плечо Томаса, ахнул, конь под ним опустился на все четыре. Томас крикнул оглянулся, снова обернулся к пятому.

Тот повернул коня и погнал его прочь. Конь под ним шатался, бока ходили ходуном.

Томас швырнул меч в ножны. По дороге ползали, роняя кровавые сопли двое, а еще двое лежали, как после косьбы на солнцепеке, будто в сладком изнеможении разбросав руки и ноги. Калика держал коня Яры под уздцы, да тот и не пробовал вырваться — хрипел, ронял пену, дико вращал налитыми кровью глазищами.

— А, это ты, — сказал Томас.

— Это она, — подтвердил калика.

Томас посмотрел мимо Яры.

— Прости, если помешал вашей охоте.

..

Она посмотрела холодно вдаль, но не мимо, а сквозь железного рыцаря с его доспехами, выкованными в лучшей миланской оружейной. Он ощутил этот холодный взгляд у себя внутри, сердце дрогнуло и застыло, схваченное ледяными пальцами.

— Я просто ехала в земли бодричей, — сказала она. — Куда ехали эти люди, я не знаю.

— Их беда, что неслись сломя голову, — вмешался калика. — Нельзя так! Вот и сейчас налетели сослепу, едва с ног не сбили.

Томас поглядел вслед последнему уцелевшему.

Тот удалялся уже шагом, конь едва плелся. Вид у надменного Томаса был таков, что знай он, за кем гонятся эти пятеро, ни за какие пряники не стал бы вмешиваться.

— Шахрай вышлет новую погоню, — заметил калика. — На этот раз настоящую.

— Он узнает нескоро, — бросил Томас. — Конь последнего уцелевшего вот-вот падет. А пешком до замка еще версты три.

— Если Шахрай уже не скачет вдогонку.

— А он может?

Калика кивнул, да Томас и сам видел, что спрашивать глупо.