Стоунхендж

Тут речь калики становилась бессвязной, он пытался в сложных словах и понятиях и даже на пальцах объяснить, что за враг и почему невры предпочли не драться, а уйти всем племенем вместе со всей деревней на дно озера. И почему сюда.

Когда-то в очень давшие времена два брата, Словен и Рус, вместе со своими племенами двигались на север, искали новые земли для заселения. Добрались до озера, которое назвали Мойско. Из озера вытекала река. Волхвы раскинули кости, глас с неба велел занять именно эти земли.

Так и поселились у истока реки.

Озеро переименовали в честь дочери Словена в Ильмень, а реку по имени сына Словена Волхва назвали Волхов. Именем младшего сына Словена был назван городок-крепость Волховец. А срубленному им большому городу дали назвали Словенск."

"Рус же поселил свое племя поблизости, у соляного колодца, и основал город еще больше и краше — город Руса. Одной из рек, протекающей через город, дал имя жены — Порусья, а другой имя своей любимой сестры — Полисть. И здесь им прошлось вести тяжелую и страшную борьбу с Извечным Злом, потому что оно пришло и сюда.

Не все могут сражаться от рождения до старости, тем более что в старину люди жили гораздо дольше и воевать приходилось неизмеримо больше. Кое-кто устал. Не мышцами, это быстро проходит, но усталость души остается надолго... Так и ушли от борьбы на дно ближайшего озера с чистой водой, основали там град Китеж, незримый мирскому глазу.

Так и жили там — века, тысячелетия. На поверхности возникали другие племена, приходили иные народы, исчезали, сменялись, уходили.

Вместе леса стала степь, а потом снова нарос лес, такой же дремучий, как на себе убедился Томас. Никто, за редким исключением, не мог попасть в подводный град Китеж...

— Но все же есть, — заметил Томас, с жадным вниманием слушая рассказ калики. — Большинство в звериных шкурах, как вот ты! А другие вполне люди, как я, скажем.

— Хорошо, не в доспехах.

— Слушай, а почему в шкурах? Тоже калики?

Им отвели небольшую комнатку, тесноватую, но чистую.

Кроме стола, двух лавок и широкого ложа ничего лишнего. Томаса беспокоило отсутствие окон, но свет шел как будто бы прямо из толстых бревен. Капельки оранжевой смолы навыступали блестящими бусинками, от них по комнате шел густой аромат. Томас потрогал пальцем, покачал головой. Все еще не застыли!

Странно он чувствовал себя, неловко и непривычно. Как пескарь в лохани с водой, куда сердобольный калика пустил плавать его пленника.