Стоунхендж

Потом ветер выдует землю, она ж распаханная, останется песок. Будут великие Пески... Я такое уже не раз видывал.

У Томаса мороз пошел по коже.

— Сэр калика, страшно говоришь... Мы хоть успеем доехать? А то мой конь в песках завязнет.

Олег скорбно качнул головой.

— Мы-то успеем. Это будет лет так через восемь-десять тысяч. А вот

твоим правнукам придется туго...

Томас пошевелил губами, потом пальцами, подсчитывая годы, широко заулыбался:

— Пусть спросят у сарацин, как в песках города строить. Как думаешь, сарацины и тогда будут?

Он с неожиданной легкостью соскочил с коня, безбоязненно углубился в колючие заросли.

Слышался треск, хруст, довольные возгласы. Затем послышался страшный рев, ругань. Олег положил ладонь на рукоять палицы, прислушался. Сильнее запахло малиной. Рев становился раздраженнее, потом уже ревели на два голоса. Олег равнодушно отвернулся. Было бы странно, если бы сэр Томас не наступил на спящего медведя. Мохнатый лакомка так ленив, что и спит в малиннике, чтобы, проснувшись, снова жрать ягоды во все медвежье горло.

Олег перебирал обереги, вслушивался в тайные голоса, вчувствовался в смутные образы. Наконец, перебивая видения, прорезался крик:

— Сэр калика! Сэр калика, я медведя поймал!

— Ну так тащи сюда, — ответил Олег равнодушно.

— Не идет!

— Гм... Тогда плюнь, сам иди сюда. Ехать пора.

— Не пускает!

— А-а... вырвись как-нибудь.

— Так он на мне сидит, проклятый! Шлем зачем-то сковыривает!

Олег нехотя пошел в чащу. Малинник был в рост человека, дикий и озверевший в тесноте.

Ветви переплелись, колючки торчали во все стороны, острые, как волчьи клыки. Когда осторожненько отводил ветку, другая тут же пыталась с размаху хлестнуть острейшими клыками. В чаще орал Томас, торопил. Там слышались глухие удары, сиплое взревывание.

Наконец через сплетение веток Олег увидел горбатую спину хозяина леса. Тот пытался нахлобучить на свою лохматую голову шлем, обиженно взревывал. Ноги Томаса Олег заметил не сразу: медведь был чудовищно огромным, накрыл рыцаря целиком.

— Сэр Томас, — позвал он неторопливо, — ты где?

Голос рыцаря был слабым, словно из самого медведя:

— Сэр калика... здесь я... под этим дурнем... Ишь, в рыцари ему восхотелось...

— Во дурень! — ахнул Олег. — Что в рыцарях хорошего?

— Ему... объ...ясни...

— Чего ты туда залез? — удивился Олег. — Медведя в рыцари посвящаешь?

— В рыцари... не так... Сгони его с меня. Он мне доспехи помял!

Олег вытащил из мешочка рыбину — все равно протухла, — швырнул медведю.