Стоунхендж

А это на руку бесчестным, ибо они сразу обрели преимущество над благородными, что послушались церковь...

— А наша хозяйка говорит, — сказал один, — если что создано, то его применят обязательно, хоть умри. Такова подлая природа человека.

— Ну, твоя хозяйка говорит дело... Только почему подлая? Просто ничего не создается зазря.

— Еще бы!.. Столько голов придумывали, столько сил потрачено на этот арбалет, хоть ножной, хоть рычажный, и чтоб перестали применять?

— Вот высокородная Гульча и велела...

Голоса удалились, смолкли.

Яра перестала обнюхивать кулак рыцаря, ведет себя, как грубый мужлан, сиречь, простолюдин, а Томас задумался. Где-то уже слышал это имя... И что-то очень недоброе с ним связано!

Яра проломилась через кусты на дорогу. Красиво вырезанные ноздри ее тонкого носа подергивались. В лиловых глазах Томас увидел ревнивый блеск.

— Что стряслось? — спросил он встревоженно.

— Ты чуешь запах?

Томас добросовестно потянул носом. Пахло свежими конскими каштанами, от них еще поднимался легкий парок, коней, судя по запаху, кормили отборным овсом и ячменем, конским еще он ощутил мужским потом, ароматом старой кожи на седлах.

— Чую, — ответил он.

— Какая она? — спросила она напряженно.

— Кто? — спросил он, теряясь в догадке, о какой из кобыл спрашивает женщина с лиловыми глазами.

— Ну, та женщина, — бросила Яра нетерпеливо, — чей запах мы услышали. Мне кажется, она маленькая и черноволосая, ибо только чернавки пользуются такими духами, от которых мухи дохнут на лету, а жуки падают без памяти, еще она злая и своевольная, ибо мало кто рискнет пользоваться вечерними благовониями в полдень, не рискуя быть осмеянной.

..

Она говорила еще, а Томас ошалело кивал, соглашался, поддакивал, наконец, когда с ее слов у него начал прорисовываться знакомый образ, он едва не заорал, что вспомнил. Это ж она, мать знаменитого богатыря Турка, от которого пошел сильный и злой народ, и которому предначертано потеснить веру Христа... Бедный калика! Хорошо хоть не узнает, если та злополучная ночь в пещере под Киевом опять дала начало каким-нибудь новым туркам!

Он огромным усилием воли заставил себя смолчать.

Ей не обязательно знать жуткие и сверхъестественные тайны. Иначе больше будет чтить не Христа, а богопротивных демонов, те выглядят сильнее.

— И еще у нее темные глаза, — добавил он небрежно. — Коричневые, но такие темные, что почти черные...

— Это ты по духам определил? — спросила Яра уважительно.

— Да нет, по запаху.