Стоунхендж

Гваделуп знал, что от этого похода зависит вся его дальнейшая судьба. Его избрали магистром большинством в один голос. Но если поход не завершится взятием стольного града лютичей, он потеряет не только этот голос.

Он привел с собой горсточку рыцарей даже с островов, в том числе трое приплыли из Британии. Остальные присоединились в Германии, многие отряды уже ждали, явившись на клич папы римского. Поход был объявлен против язычников, а рыцари и папа делали вид, будто не знают, что лютичи и бодричи, как и весь славянский мир, давно приняли учение Христа и что Пресвятая Дева должна защищать славян так же, как саксов или германцев.

Да, от этого похода зависело, быть Гваделупу владетельным бароном или не быть. По итогам этого похода решится, останется он магистром Ордена или же более умелый займет это кресло. Точнее, седло боевого коня, ибо он не собирался протирать зад в скучных прениях о судьбах мира и культуртрегерстве германцев.

Но от этого похода зависело много больше. У Гваделупа сердце начинало стучать чаще, когда перед ним возникал образ белокурой красавицы.

Она жила в туманной Британии, ее замок был на берегу Дона. Могучая река в том месте делает излучину, там роскошный лес, полный дичи, в реке кишит рыба, в зарослях камыша тесно от птицы. У нее мягкие и добрые родители, там хорошие соседи, а с такой красавицей женой он был бы принят при дворе короля и занял там подобающее ему место.

При одном ее имени у Гваделупа кровь приливала к чреслам. За нее он готов сражаться хоть копьем и мечом, хоть зубами и когтями, за нее готов пойти на ложь и вероломство, в борьбе за нее ударит в спину или нальет яда.

Ее даже звали звучно и необычно, в ее имени он слышал звон льда, шуршание снежинок.

Звали ее — Крижана!

В поисках тропы проводники вывели на гигантское открытое место, окруженное стеной все того же дремучего злого леса. Крестоносцы, возрадовавшиеся было при виде деревянных стен, взвыли от разочарования.

Это была не крепость, а языческий храм, такие уже видели.

Капище, как называют их славяне. За высоким частоколом из заостренных жердей высился навес на четырех столбах, под ним полукругом расположились камни. В центре был очаг, багровые угли еще дымились. А вокруг навеса стояли языческие идолы, вырезанные из стволов старых дубов.

Разбив топорами ограду, пешие воины ринулись вовнутрь. Магистр с конными рыцарями наблюдали, как крушили и ломали, потом подрубили столбы и свалили в кучу.