Стоунхендж

— Вот я и схлестнулся с ним! Как подобает доблестному рыцарю: на чужом поле, да еще позволил противнику выбор оружия. Сыграл в эту нечестивую игру, выиграл, добычу пропил, ибо зазорно на такие деньги покупать что-то стоящее, сыграл снова и опять выиграл! Ну, напоил тех мужиков... Так я посрамил дьявола.

Олег с восхищением покрутил головой.

— Здорово! Это учение... или вера, далеко пойдет, если позволяет так трактовать рыцарские пьянки, до которых далеко даже разгулявшимся морякам. Коня купил на выигранные деньги?

— Коня можно — ответил рыцарь сурово.

— Почему?

— Я с высоты его седла утверждаю истинную веру. Такой конь не может быть орудием дьявола. Сэр калика, а ты уверен, что ехать через лес?

— Вся Европа покрыта дремучим лесом. Как и твоя Британия. Это не сарацинские пустыни, отвыкай. Здесь куда бы ни поехал, все равно через дремучий лес. Но сейчас осень, дороги здесь уже протоптали. Это весной ни пройти, ни проехать...

— Кто протоптал?

— Сперва бродяги вроде нас, ну всякие там нищие, странствующие рыцари, изгои, сумасшедшие, потом и просто торговые люди.

Томас перекрестился.

— В лес так в лес. Просто не люблю, когда из кустов выпрыгивают всякие лохматые, с ножами, ну вроде тебя. Вздрагиваю, что недостойно рыцаря. Все-таки я башню Давида брал, на стенах Иерусалима дрался...

Лес впереди вырастал дремучий, густой, непроходимый. Тропка ныряла под низкие ветви, тут же исчезала, как в барсучьей норе. От стены деревьев за сотню саженей тянуло прохладой. Могучие стволы были темные, приземистые, сумрачные.

Ехали весь день, только в полдень дали коням короткий отдых, наскоро перекусили сами, не разводя огня.

Томас поинтересовался:

— А эта страна как называется?

Олег удивился:

— Ну и память у тебя! Я ж говорил, Русь.

— Это я помню, — отмахнулся Томас, — но Русь вчера была, даже позавчера... А сегодня по чьей земле едем?

Олег хмыкнул:

— Тогда у тебя язык заморится спрашивать. Хоть на коне скачи, хоть улитой ползи, хоть птицей лети — все одно Русь будет и завтра, и послезавтра, и после послезавтра.

Томас молчал, поглядывал недоверчиво. Сказал наконец с сомнением:"

"— Дивны дела твои, Господи... В нашем войске был отряд доблестного сэра Родослава, отважного воителя и веселого рыцаря. Его люди отличались силой, дисциплиной, воинским умением.