Стоунхендж

Неужто в мир наконец-то проходят другие ценности, которые он так долго готовил?

— А где мы оставим женщину? — спросил Томас.

Калика равнодушно пожал плечами.

— Лучше всего здесь.

— В болоте?

— А что? И в болоте люди живут.

Томас огляделся.

— Люди? Не вижу людей. Нет, сэр калика, в болоте как-то нехорошо. Утопнет, так это будет на моей христианской совести. Тебе что, ты язычник. Ты можешь сказать даже, что жертвуешь болотным богам...

— Это мысль, — оживился калика. — Боги сразу помогли бы выбраться. Как ты находишь?

Томас оглянулся на женщину.

— Сэр калика... Я понимаю, в трудных условиях надо идти на компромиссы... Но ты уверен, что болотные боги такую возьмут?

— Сэр Томас, да они все такие же, как она, — грязные и страшные. А она достаточно молода, здорова. И все зубы целы. Как ты думаешь?

— Не знаю, не проверял. Меня она только исцарапала.

— Я бы все-таки отдал. И нам хорошо без обузы, и боги довольны.

— Демоны, — поправил Томас строго. — Бог есть один, остальные — демоны. Ежели демоны ее возьмут, а нас мигом доставят на берег... да не в топь какую, а на сухое, да чтоб еще там и пара коней ждала...

— Со всадниками, чьи копья упрутся нам в глотки, пока будем вылезать на берег? Нет, лучше уж просто на берег.

Женщина, которая шла дотоле молча, внезапно подала голос:

— Ежели доставите меня к моему жениху, он заплатит вам золотом.

Томас оглянулся.

— Золотом? А твой жених хоть знает, что это?

Ее глаза были строгими.

— Он знает. И давно меня ждет.

— Кто он? — спросил Томас. — И где это?

— Он живет в северных землях. Тебе все равно их не обойти, если идешь в Британию. Придется идти через его земли. А владения его таковы, что за три дня не объедешь!

— Понимаю, — сказал Томас сочувствующе. — Мне тоже однажды пытались всучить такую же клячу.

Он внимательно посмотрел в лицо калики. Тот удивленно качал головой, рассматривал Ярославу с новым интересом.

— Сер калика... Кто ее жених?

— Знатный человек.

— Боярин? Князь?

— Нет, — медленно ответил калика. — Но через его руки золота прошло больше, чем было у киевского князя.

— Он ростовщик? Купец?

— И купец тоже.

Томас смотрел ошарашено, потом кивнул, понимая. Странствующие рыцари тоже приторговывали, когда натыкались на богатства, равные королевским. Надо было одолеть лишь великана или дракона, а то и разогнать лютых разбойников, наводящих ужас даже на королей.