Стоунхендж

Деревья сгорели не дотла, стояли почерневшие, с обугленными ветвями. В середке было уже привычное черное пятно, но на этот раз было и нечто новое. По краям поляны среди обгорелых ветвей лежали ржавые полоски железа — изогнутые, скрученные страшным жаром, но совсем недавно они были оружием.

Томас разгреб сапогом, подняв тучу пыли, еще теплые угли. Звякнула почерневшая от жара широкая пластинка, а затем он выругался и отпрянул. Среди пепла лежала обугленная кисть руки!

— Здорово упились, — сказал он с отвращением.

 — Слава Господу, христианам не велено упиваться, как гнусным язычникам!

Олег поднял с земли и молча протянул рыцарю оплавленный комок желтого металла. Томас отшатнулся. На ладони сэра калики лежал медный крест!"

"— Гнусные язычники сожгли правоверного христианина, — заявил он с жаром, — Принесли в жертву своим гнусным богам...

Яра посмотрела на волхва с осуждением. Олег кивнул:

— И не одного. Вот за этой валежиной их пряталось четверо.

— От язычников?

— Разве что от одного. А еще от меднолобого с медной же чашей.

Томас еще не понял, спросил растерянно:

— Зачем?

— Ну выскочили бы внезапно, чтобы ты обрадовался. Давно не дрался, поди?

Томас сказал очень медленно:

— Ты хочешь сказать... что на нас сделали засаду?.. А кто-то могущественный... убил их и сжег?

— Да просто сжег, — сказал Олег хладнокровно, — живьем. В четвертый раз подряд. Благочестивых христиан!

Томас вломился в заросли, там долго хрустел, стонал, ругался. Олег кивнул Яре, вместе вышли на соседнюю поляну, где не так пахло, разложили вещи на отдых.

Томас вернулся бледный, с осунувшимся лицом. Сказал обвиняюще:

— Ты ж знал!

— А что, ты бы стал спасать их?

Томас покосился на Яру. Женщина смотрела сожалеюще, точно так смотрела бы на юродивого.

— Нет, — сказал Томас в замешательстве. — Но не стоило тебе все брать на себя...

Теперь Яра смотрела во все глаза на волхва. Тот отмахнулся:

— Я и пальцем не шелохнул. Это все расстаралась Табити.

— Демон, — вскрикнул Томас в отвращении.

— Демонесса, — поправил Олег.

 — Какой ты грубый, как медведь под дождем. Женщина ведь! Голая. Одинокая. Помогает тебе, бедная... Знала бы, кому помогает!

Томас молчал, дулся, как мышь на крупу. Как все просто в крестовом походе! Здесь друзья, там враги. Вперед за истинную веру, бей язычников. А здесь свои христиане так часто устраивают засады, пытаются убить, а язычники... даже их нечестивые боги, которых вера Христова сразу зачислила в демоны, помогают и спасают...