Постепенно я стал консультировать и самого Ралифа, и дочерей. Кстати, у Эльвиры ничего серьезного с сердцем не было, она больше сама себе внушила. Так или иначе, я стал вхож в их семью.
– Тут-то вы и сделали наблюдение, что между сенатором и Натальей несколько необычные отношения.
– Только слепой не мог этого заметить! Он, когда пьяный, а напивался он, мягко говоря, регулярно, терял над собой контроль: то прижмет ее к себе, по бедру гладит и что-то интимно шепчет на ушко, то на колени к себе посадит. Не могут быть такие отношения у отца с дочерью! А если знать его пристрастие к девочкам-подросткам, то вывод напрашивается сам собой.
– Вы и про девочек знаете?
– Как-то раз он мне говорит, что у его знакомого у дочери проблемы по женской части и надо бы ее осмотреть. Но, мол, знакомый хочет все сделать приватно. Я объясняю ему, что я кардиолог, а не гинеколог. Он, мол, найди молчаливого гинеколога, я заплачу сколько надо. Я нашел. Обследовали девчонку шестнадцати лет. Выявили эрозию шейки матки, небольшое воспаление залечили.
Пока лечили, выяснили, у девчонки родители – алкоголики, денег у них сроду не было. А тут Ралиф за нее, за одно обследование, наличными платит столько, сколько врач-гинеколог в месяц получает. Девчонка уже год живет половой жизнью. Комментарии нужны? Кто станет платить за чужую девочку? Никто. А за любовницу сам бог велел!
– Илья Павлович, вы сам логик хоть куда!
– Любой врач логик, а диагностика болезни – это сложение целого из частиц.
– Когда вы поняли, что жену сенатора отравили?
– Когда провел лабораторные исследования биоматериала ее трупа.
При проведении экспертизы выяснилось, что в ее крови ничтожное количество героина. Эльвира наркотики не употребляла. Откуда героин? Я решил все исследовать досконально, и у меня один за другим стали выплывать все составляющие катализатора. Прибавьте к этому никотиновое отравление и книгу Агаты Кристи. Все! Вывод один – ее отравили.
– И вы решили ничего не говорить ему?
– А что я ему скажу? Что есть основания подозревать одну из его дочерей в убийстве матери?
– Все верно.
Мог и не поверить."
"– Да и зачем мне это? Он лишился жены, теперь должен был бы лишиться дочери? Что он должен был бы делать? В милицию заявлять? Выносить сор из избы? Получи такое дело огласку, и на его политической карьере можно было смело ставить крест. А он рвался во власть, ох как рвался! Тут еще бабушка надвое сказала, что бы он сделал: с дочерьми разбирался или велел меня убить, чтобы все оставить в тайне.
