Я отсутствовала дома всего лишь год, и этого года хватило, чтобы по разным причинам я растеряла всех прежних подруг. Однажды я подслушала разговор между поварами, что Фаина завышает цены при покупке продуктов и разницу кладет к себе в карман, то есть попросту обворовывает нашу семью. Я убедила мать, что на будущее хочу постичь правила ведения домашнего хозяйства и под этим предлогом получила все бухгалтерские документы за прошедший год. Поверь, все, совершенно все покупки Фаина совершала по цене на десять процентов выше реальной стоимости.
Если бы отец узнал об этом, он бы не просто выгнал Фаину, он бы с помощью Городилова упрятал ее за решетку. Я набралась смелости и предъявила экономке результаты своих исследований. Фаина и не думала запираться. Она натуральным образом грохнулась на колени и умоляла пощадить ее. С тех пор…
Инна замолчала, глядя в окно, вспоминая свою первую победу на жизненном фронте.
– Все понятно, с тех пор она у тебя стала ручной. По этой же причине вы не могли ее напрямую вовлечь в заговор: Фаина побежала бы к хозяину с доносом и, предав вас, вымолила бы прощение за многолетнее воровство.
Скажи мне, а куда она тратила деньги? Я был у нее дома, это не квартира, а крысиная нора. Одевалась она тоже так себе. Любовников вроде бы не имела.
– Саша, я, в общем-то, не знаю, куда она все транжирила. Но денег через нее проходило с каждым годом все больше и больше. Может быть, копила на черный день? Понимала, что отец человек непредсказуемый и может выгнать в любой момент? И куда она пойдет под старость лет? Кто ее на работу примет? К тому же она наполовину татарка, наполовину узбечка, то есть здесь, в Новосибирске, чужеродный элемент.
– Ладно, пока про нее хватит. Теперь про катализатор.
– Скажи мне, если не секрет, а откуда ты про него вообще узнал?
– Инна, мы зря теряем время. Больше чем надо я тебе все равно не скажу.
– Мы куда-то спешим? – спросила она, стараясь придать своему голосу ироничную интонацию.
– Что меня в вас, сестрах, поражает, так это удивительная способность заводить меня на ровном месте.
Хорошо, спасибо за ужин, я поехал домой. А ты сиди и думай, не стукнет ли мне в голову проявить преданность присяге в борьбе с преступностью.
– Лягушачьих лапок больше не хочешь? – Она подошла ко мне, протянула руку. – Тогда пойдем.
Держась за руки, мы прошли в другую комнату, которая являлась уменьшенной копией библиотеки в доме сенатора. Инна забралась с ногами на диван, я сел в кресло, которое пододвинул к журнальному столику.
