Ну, представь, он что, знакомить меня с ней должен? Он ведь отец мне.
– Зачем вчера приезжал Городилов? Он к тебе приезжал или к вдове? Хотя приезжал он к тебе и между делом рассказал о квартире. Так ведь?
– Он друг нашей семьи, приезжал узнать, как у меня дела, рассказать, как продвигается следствие.
– Он всегда рассказывать новости ночью приезжает? Не хочешь, не отвечай.
– Нет, раньше не приезжал. Да раньше и отец был жив. К нему, может, и приезжал, а со мной у него дел не было.
– Надолго он вчера задержался?
– Да нет.
А ты вообще что еще хочешь спросить?
– Я все спросил.
– Александр Геннадьевич, если тебя, – она подчеркнула «тебя», – интересует, сплю я с ним или нет, то я отвечу: не спала и спать не собираюсь. Доволен?
– А Инна? – без всякого перехода, «на автомате», спросил я.
– Не знаю. Она меня в свои интимные дела не посвящает. Еще раз тебе говорю, у меня с Иваном Степановичем раньше никаких дел не было.
– Теперь, надо полагать, появились. Он сам рассказал, что нашли в квартире? Или ненавязчиво получилось, как бы случайно проболтался?
– Ненавязчиво.
– Про нас с Сергеем спрашивал?
– Ну да, кто такие, о чем говорили. Александр Геннадьевич, а почему он не может мне правду рассказать?
– Да пусть рассказывает. Я ему на роток не накину замок. Он, кстати говоря, сегодня утром всем пообещал кары небесные, если кто-нибудь лишнего об интимной жизни твоего папаши ляпнет. А сам, как помело, на ночь глядя прискакал к тебе и всё растрепал.
– Александр Геннадьевич, убили мне не постороннего человека.
– Хорошо, будем вопрос о Городилове считать исчерпанным. У меня к тебе, Наташа, просьба. Личная. Дай указание, чтобы никого из персонала на этой неделе не увольняли. Дай мне неделю поработать, хорошо? Потом что хотите, то и делайте. И еще, мне надо увидеть вдову. В вашем доме я могу это сделать?
– Завтра утром я ее вышвырну вон. Но пока она там.
Мы встали из-за стола, подошли к двери.
– Ты сказал, что узнаешь обо всех нас…"
"Кто-то робко постучал и попытался открыть дверь внутрь кабинета.
Ему бы это удалось, но я предусмотрительно подпер дверь ногой. Образовалась только щель с десяток сантиметров. И вообще, что это за манера такая, постучать в дверь и, не дожидаясь никакого ответа, вламываться? Зачем тогда стучать?
– Да, Наталья Ралифовна, – громко сказал я, – мы учтем это!
По коридору зацокали удаляющиеся каблучки смутившегося визитера. Вернее, визитерши. Но интимность момента была испорчена.
