Расспрашивал про житье-бытье и как-то между делом, подчеркнув, что для раскрытия убийства прилагаются все усилия, сказал, что ты решил допросить моего бывшего мужа и аж на вертолете привез его из Кемерова. Это правда?
– Да.
– Зная, что мой бывший тряпка, я предположила, что ты его на все расколол. Потом решила проверить и позвонила тебе. Ты ожидал, что я на тебя с кулаками брошусь? У меня уже шок прошел. У тебя тоже шок прошел?
– Я не был в шоке. Может быть, я какой-то извращенец, но все воспринял спокойно. Честно скажу, все это очень и очень необычно, но на свете есть вещи и покруче.
Не будем вдаваться в перечисление пошлостей, но твоя история не первая и не последняя. Словом, мне, Наташа, плевать, понимаешь, плевать на этическую сторону. Тем более что у каждого своя этика. Я не осуждаю ни тебя, ни твоего отца.
Мы молчали. Было слышно, как за окном раздался резкий автомобильный сигнал. Что-то брякнуло в нижних комнатах.
Я достал из кармана замаскированный под пачку сигарет подавитель аналоговых и цифровых средств записи, в народе именуемый «глушилка».
С того момента, как я поднялся в библиотеку, этот прибор блокировал проведение видео- и аудиозаписи всего нашего разговора. Неудобно, правда, что он заодно и сотовые телефоны подавляет, но что поделать! Удивленной Наталье я объяснил, что из двух зол принято выбирать наименьшее. Она одобрительно отнеслась к моим мерам предосторожности.
– Ну, теперь давай, девочка, все по порядку. В интимные подробности вдаваться не надо, но… Словом, я весь внимание.
– Всё началось лет одиннадцать назад, когда отец закончил все на Севере и вернулся домой. Вон та фотография на стене, где мы в Крыму, была сделана тем летом, когда он окончательно вернулся. Ну, у нас как-то так само собой и получилось… – Она замолчала, подбирая слова.
– Наташа, вот это, конечно же, чертовски интересно, как там у вас все получилось, но меня интересует убийство твоего отца, а не его… Я ведь полагаю, у вас все было по обоюдному согласию?
– Конечно. Он хотел меня, а мне было просто любопытно познать запретный плод.
Возраст такой, когда половое любопытство становится главной движущей силой. С ним невозможно совладать. У меня, как и у него, моральных тормозов нет. Знаешь, а я не жалею о том, что было между мной и им. Я много раз себе задавала вопрос, стала бы я с ним все это делать снова. Вот сейчас, когда я взрослая, а не четырнадцатилетняя девчонка, и я понимаю, что к чему, я тебе честно скажу: я бы делала все так, как было десять лет назад.
