Я имею полномочия в случаях, угрожающих расследованию порученного мне министром убийства, будить для доклада его личных помощников. И поверьте, я смогу их убедить, что ваши действия скажутся пагубно на ходе следствия. Дальше продолжать? Так вот, утром наш министр лично созвонится с генеральным прокурором России и объяснит ему, что некий следователь новосибирской областной прокуратуры специально допрашивает несовершеннолетнего свидетеля ночью, без адвоката и педагога, только для того, чтобы показания свидетеля прекратили иметь процессуальную значимость.
Цель этого следователя совершенно ясна – «развалить» уголовное дело и дать уйти убийце известного политического деятеля безнаказанным. Генеральный прокурор поверит кому? Вам, Городилову, прокурору области? Или многоуважаемому министру внутренних дел? Который вообще-то выходец из ФСБ. Еще напомнить, кто из работавших в ФСБ сейчас находится у руководства государством?
Они все молча смотрели на меня.
Девчонка испуганно сжалась. Я продолжил:
– Вам, «уважаемый» Виктор Ростиславович, подсказать, какие для вас лично будут последствия моего звонка?
– Да, да, – следователь поднялся, стал суетливо складывать бумаги. – Я думаю, вы правы, допрос стоит отложить. Пойдемте, Валерий Семенович?
Штатский, до сего момента не проронивший ни слова, прошел к шкафу, достал легкое пальто, оделся и обратился ко мне:
– Это по вашему приказу за свидетелями вертолеты летают?
– По моему.
– Прошу у вас персонально прощения за некорректное поведение моего коллеги. У него был трудный день и, как видно, сдали нервы. К тому же он еще молод и не сразу же понял, что в ваших словах очень разумное замечание насчет времени допроса. И про участие в допросе адвоката вы сделали совершенно правильное замечание. Еще раз прошу прощения.
В добрых, как у дедушки Ленина, глазах незнакомца просвечивались полоски перекрестья прицела снайперской винтовки.
Даст бог ему возможность, в меня он не промажет. Сегодняшнего унижения не простит.
Он пожал мне руку и вышел. Следователь, как побитая собака, поплелся следом.
Поле боя осталось за мной.
– Кто это был? – спросил я Щукина.
– Начальник следственного управления областной прокуратуры. Решил лично присутствовать при допросе Максимовой.
