Тайные рычаги власти в его руках. Сегодня победит тот, у кого карательный аппарат.
Берия вышел на крыльцо и буркнул:
– Саркисов, машину.
Садясь в «паккард», он еще раз оглянулся на дачу. А может, все-таки арестовать всех?
Не делает ли он ошибки?
Он думал об этом в машине, пока ехал с ближней дачи. Думал и не находил ответа.
МОСКВА. МАРТ
ДаниловНа перроне, залитом желтым светом фонарей, транспортная милиция проверяла документы. Милиционеры в дурацких косматых папахах были похожи на казаков из какого-то фильма.
В город пускали только тех, у кого в паспорте имелись московская прописка и штамп с работы. Данилов был в форме, и его пропустили беспрепятственно. Он вышел на площадь. Над городом висела морозная темнота. Плакали люди. Из репродуктора раздавались стихи Константина Симонова:
Земля, от горя вся седая…Данилов глядел на растерянных людей. Слушал скорбные строчки стихов и не мог понять, чувствовал ли он горечь утраты.
Наверное, нет. Сталин уже давно был для него не живым человеком, а символом, как обязательный бюст Ленина в кабинетах или как красный флаг, который вывешивают у дома в табельные дни.
Чувства утраты не было. Но было твердое ощущение грядущих перемен. А это пугало и радовало одновременно.
ЭпилогВсе чаще он стал просыпаться ночью. Словно кто-то звал, вроде тряс за плечо.
Иногда он засыпал сразу, а бывало, сон не приходил до самого утра.
Тогда Данилов или садился читать, или выходил на ночные Патриаршие пруды.
Вот и сегодня сквер был пуст, только на лавочке у самого входа сидела славная девушка в очках и здоровенный парень.
Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, а потом начинали целоваться.
По улицам прошмыгивали редкие машины. Даже Садовое затихло.
В черной воде пруда покачивались звезды, лежали желтые листья и проплывали два белоснежных лебедя.
Данилов шел к павильону, спускался к воде, садился на ступеньки и вдыхал запах сырости и осени. Теперь у него было много времени. Месяц назад он ушел в отставку.
Двенадцать лет он проработал начальником школы милиции.
На должность эту его назначили летом пятьдесят третьего. Правда, его хотели сделать начальником уголовного розыска Московской области, и он с радостью согласился, но опять чья-то чужая воля вмешалась в его жизнь, и в кадрах министерства ему предложили две должности на выбор. Или начальником райотдела милиции, или возглавить знаменитое московское училище.
Он выбрал школу милиции. Выбрал и никогда не жалел об этом.
